Никогда не думала, что моя старость будет пахнуть хлоркой и тёплым борщом.
Я представляла себя в семьдесят лет с ярко-красной помадой, танцующей под гармошку по воскресеньям на площади Пушкина, кокетничающей с пенсионерами из клуба и пьющей чай с баранками, обсуждая политику или хоккей.
Но нет.
Судьба поместила меня в дом престарелых под названием «Отрадный закат» звучит красиво, но здесь больше закрытых дверей, чем в тюрьме.
Мой сын привёз меня во вторник, сразу после обеда.
Мам, тебе здесь будет лучше, сказал он таким виноватым голосом, каким говорил в детстве, когда разбивал вазу. Здесь и компания, и врачи, и развлечения
Ах, замечательно, ответила я. Тогда оставь мне ещё и свою кредитку, раз уж на то пошло, и я себе круиз устрою.
Он промолчал. Быстро поцеловал меня в щёку так целуют, когда хотят уйти, пока тебя не начали корить, и ушёл.
А я осталась смотреть на белый потолок, пропитанный запахом хлорки, и думала: если это «лучшее» для меня, то что же тогда худшее?
Первые дни были кошмаром. Я не могла спать: одна из соседок, Нина Петровна, храпела, будто в груди у неё трактор, а другая, Валентина Семёновна, прятала у всех носки «чтобы проверить, кто их ищет», словно проводила психологический эксперимент.
Но я привыкла. Стариков всегда недооценивают, а ведь мы куда гибче, когда выбора не остаётся.
Я занимаюсь гимнастикой (хоть и выгляжу, как разваливающаяся матрёшка), играю в лото три раза в неделю и подружилась с весёлым дедом Иваном Степановичем, который ежедневно делает мне предложение.
Ну что, Алевтина Григорьевна, давайте поженимся, говорит он, протягивая мне искусственный цветок.
Конечно, Иван Степанович, но сначала вспомни, как меня зовут, отвечаю я.
Он смеётся. Я тоже. В глубине душе мне здесь даже лучше, чем я думала.
Но однажды в воскресенье неожиданно приехал сын. На лице у него была та самая улыбка, которую я знаю с тех пор, как ему было пять лет улыбка «мам, мне что-то нужно».
Ма-а-ам! протянул он, как в детстве, когда просил новую игрушку.
Ну, что сломал? спросила я, скрестив руки.
Да ничего, мам. Просто я женюсь.
Я подняла бровь.
Да ну? Какая неожиданность! Не знала, что есть такие храбрецы.
Он засмеялся неловко. Я нет.
Короче, мам, свадьба дело дорогое Может, поможешь немного?
Помочь? Ты выселил меня из дома, потому что «не хватало места», а теперь хочешь, чтобы я оплатила тебе банкет?
Он смотрел на меня, как брошенный щенок. А я как мать, которая уже видела слишком много щенков и знает, что они всегда грызут не те тапки.
Давай разберёмся, продолжила я. Ты оставил меня здесь, среди стариков, которые дерутся за пульт от телевизора, а теперь просишь денег, чтобы на свадьбе есть осетрину?
Да не осетрину, мам, а просто хороший ресторан!
Хороший, говоришь? Давайте распишетесь прямо здесь! Мои подруги из лото будут подружками невесты, а Иван Степанович священником. Он хоть «согласен» говорить умеет!
Сын покраснел, как спелый помидор.
Мам, я серьёзно.
Я тоже, ответила я. А если хотите праздник, устройте «свадьбу на ножках» пусть каждый гость принесёт своё блюдо, и все будут счастливы.
Он схватился за голову.
Не могу поверить, что ты не хочешь мне помочь.
Ох, милый, вздохнула я, я уже помогла: дала тебе жизнь, меняла пелёнки, утешала, когда первая девушка бросила, и даже подписала тебе кредит на машину. Мой контракт «матери-инвестора» истёк.
Он замолчал. Медсестра, проходившая мимо, подмигнула мне. Кажется, все матери в этом доме престарелых мысленно мне аплодировали.
В итоге я не дала ему денег. Но дала кое-что ценнее совет, который стоит дороже любого чека.
Слушай сюда, сынок. Для брака нужно три вещи: любовь, терпение и желание быть вместе. Всё остальное зал, торт, цветы берётся в кредит. И платить по нему буду не я.
Он вздохнул, поцеловал меня в лоб и ушёл, понурив голову.
А я смотрела в окно столовой и улыбалась. Потому что поняла: мне ещё есть что ему дать. Не деньги, а мудрость.
Вечером Иван Степанович снова сделал мне предложение.
Ну что, Алевтина Григорьевна, сыграем свадьбу в столовой?
Только если пообещаешь не храпеть в первую брачную ночь, ответила я.
Мы оба рассмеялись.
И пока дом престарелых затихал, пропитанный запахом борща и воспоминаний, я подумала: может, здесь не так уж плохо. Я всё ещё нужна. Всё ещё могу учить. Всё ещё живу.
А когда наступит день свадьбы моего сына (если, конечно, он меня позовёт), я надену своё самое яркое красное платье, возьму блестящий костыль и подниму тост с подругами по лото.
Потому что хоть он и оставил меня здесь, у меня всё равно есть то, чего у него пока нет: опыт и чувство юмора.