**Личный дневник**
Свадьба отгремела, гости разъехались, дочь перебралась к мужу. В квартире стало пусто. Промучившись неделю в тишине, мы с женой решили завести кого-нибудь. Хотелось, чтобы это существо стало заменой дочери чтобы было кому кормить, выводить гулять и убирать за ним же. Ну и чтобы, в отличие от дочери, не воровало сигареты и не шуршало ночью в холодильнике. Кого именно брать не решили, думали определиться на месте.
В воскресенье отправились на Птичий рынок. У входа продавали морских свинок милые, но жена сразу отрезала: «Нет, наша была сухопутная». Рыбки молчали, попугаи вызвали у неё аллергию, а мартышка, чьи ужимки напоминали мне дочь в переходном возрасте, была отвергнута под угрозой супружеской войны. В итоге выбор сузился до кошек.
Нашего кота мы узнали сразу. Он лежал в аквариуме из оргстекла, окружённый котятами, которые тыкались в его пушистый живот. Сам он спал. На табличке значилось: «Кузя». Продавщица рассказала душещипательную историю о том, как его чуть не загрызла собака, с которой он вырос, и теперь бедняге некуда было деваться.
Внешне Кузя выглядел как породистый перс серый, пушистый, с приплюснутой мордой. Вот только документов, подтверждающих, что это не родовая травма, не было. По бумагам (которые куда-то подевались) его звали Кайзер, но на «Кузю» он отзывался охотно. Мы его и купили.
Домой доехали без приключений Кузя всю дорогу тихо сопел под сиденьем. В подъезде жена, зная моё отношение к кастрации, ехидно спросила: «Ты уверен, что он не кастрированный?» Я напрягся не из-за неприятных ассоциаций, а потому что кастрированный кот напоминает мне Квазимодо, жертву человеческой жестокости. Разложив Кузю на лестничной площадке, я провёл экспресс-осмотр. В полумраке разглядеть что-то под мехом было сложно, но вроде бы всё на месте.
В тот же день к нам нагрянула дочь, чтобы опустошить холодильник. Увидев кота, она забыла про торт и вместе с матерью затащила бедолагу в ванну. Его отмыли детским шампунем, запеленали, растирали (почему-то моим полотенцем) и сушили феном. Потом жена взялась за расчесывание, выстригая колтуны. Кот жалобно мямлил. Я оставил их и ушёл на кухню с пивом.
Тишину разорвал душераздирающий вопль и грохот. Я поспешил на шум. Жена сидела на диване, заливаясь слезами, с окровавленными руками. Рядом валялись ножницы и клочья шерсти.
Что случилось?
Я-а-а-й-ц-а-а, завыла она.
Какие яйца?
Оторва-а-а-ались!
Долгие попытки понять ситуацию сквозь её рыдания ни к чему не привели. Наконец она разжала кулаки на ладонях лежали два окровавленных пушистых комочка. Оказалось, выстригая колтун между лап, она по неосторожности отрезала то, что туда попало.
Кот, естественно, взревел и спрятался под диван, по пути разбив вазу. Мы с дочерью вооружились шваброй, пытаясь выманить его. Он огрызался, царапал ручку, но в конце концов поддался. Взгляд у него был дикий шерсть в пыли, усы в паутине. Из гордого перса он превратился в бродягу.
Я прижал его к себе, почёсывая за ухом. Постепенно он успокоился и даже замурлыкал. Жена, конечно, запричитала: «Ему плохо? Он хрипит?» Кот лишь мутно взглянул на неё и замолчал.
Мы с ним посидели на кухне, снимая стресс пивом. Я жаловался на женские капризы, а он понимающе мурлыкал. Потом он разлегся на коленях, и я решил проверить, насколько серьёзны «потери». Увы первичных признаков не обнаружилось. Передо мной лежала кошка. Причём беременная.
Продавщицу мы бить не пошли общие переживания сблизили. А через время у Козы (теперь её зовут так) родились четыре котёнка. В доме снова есть дети.