В сиротском приюте под Казанью выросла девушка по имени Алевтина. Устроилась в приличный ресторан официанткой, но однажды случайно опрокинула борщ на важного клиента и жизнь её круто изменилась.
“Ты хоть понимаешь, что натворила?! зашипел повар Валера, размахивая половником. Борщ по полу, клиент в соусе, а ты как истукан стоишь!”
Алевтина смотрела на жирное пятно на дорогом костюме мужчины и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Всё, конец карьере. Полгода стараний коту под хвост. Сейчас этот богатый тип устроит скандал, потребует компенсацию, и её выгонят без выходного пособия.
“Простите Сейчас всё уберу”, пробормотала она, хватая салфетки со стола.
Мужчина поднял руку:
“Стойте. Это я виноват резко повернулся, да ещё телефон отвлёк.”
Алевтина замерла. За два года работы официанткой она слышала разное, но чтобы клиент извинялся перед ней такого не было никогда.
“Нет, это я неловко” пробормотала она.
“Да ладно. Костюм в химчистку, и дело с концом. Вы не обожглись?”
Она покачала головой, не веря своим ушам. Мужчине было лет сорок пять, с пятнами седины у висков и в очках. Говорил спокойно, без слащавой вежливости, которую обычно напускают на себя богатые посетители.
“Тогда я переоденусь, а вы принесёте новый борщ. Только аккуратнее в этот раз”, он слегка улыбнулся.
Из-за угла материализовался администратор Игорь.
“Геннадий Сергеевич, простите за инцидент! Мы компенсируем стоимость костюма”
“Игорь Васильевич, не надо. Всё в порядке.”
Алевтина принесла новую порцию, руки ещё дрожали. Соловьёв (так оказалась его фамилия) ел неспеша, временами задумчиво поглядывая на неё.
“Как вас зовут?”
“Алевтина.”
“Давно здесь работаете?”
“Полгода.”
“Нравится?”
Она пожала плечами. Что тут скажешь? Работа как работа. Зарплата терпимая, коллектив как повезёт.
“А где работали до этого?”
Вопрос простой, но внутри у Алевтины ёкнуло. Богатые дяди просто так не интересуются биографиями официанток.
“В кафе”, коротко ответила она.
Соловьёв кивнул и не стал допытываться. Расплатился, оставил щедрые чаевые и ушёл.
“Тебе повезло, проворчал Валера. Будь у меня в молодости такой клиент, я б уже на пенсии грелся.”
Через неделю Соловьёв снова пришёл в ресторан. Занял тот же столик и попросил, чтобы его обслуживала Алевтина.
“Как дела?” спросил он, когда она подала меню.
“Нормально.”
“Где живёте?”
“Снимаю комнату.”
“Одна?”
Алевтина чуть резче поставила меню на стол.
“А что?”
Соловьёв поднял руки в жесте примирения:
“Извините, не хотел быть навязчивым. Просто вы напомнили мне одного человека.”
“Кого?”
“Сестру. В ваши годы она тоже была самостоятельной.”
Алевтина почувствовала, как в груди что-то сжалось. “Была” значит, её уже нет.
“Она где-то работает?”
“Нет, он сделал паузу. Её давно нет в живых.”
Разговор прервал другой клиент, попросивший счёт. Когда Алевтина вернулась, Соловьёв доедал салат.
“Можно я буду приходить сюда часто? спросил он. Мне тут нравится.”
“Конечно, это же общественное место.”
“А если я попрошу, чтобы меня всегда обслуживали вы?”
Алевтина пожала плечами. Клиент всегда прав, особенно когда щедро платит.
Соловьёв начал приходить дважды в неделю. Заказывал одно и то же: борщ, салат, горячее. Ел медленно, иногда тихо разговаривал по телефону. Идеальный посетитель.
Постепенно он стал рассказывать о себе. Владеет сетью строительных магазинов, живёт с женой в загородном доме. Детей нет.
“Откуда вы?” спросил он как-то.
“Из города”, уклончиво ответила Алевтина.
“Родители живы?”
“Нет.”
“Давно умерли?”
“Я их не помню. Выросла в детдоме.”
Соловьёв замер, ложка застыла над тарелкой.
“В каком?”
“Четырнадцатый интернат на Садовой.”
“Понял. Сколько вам лет?”
“Двадцать два.”
“Когда из интерната выпустились?”
“В восемнадцать. Сначала дали общежитие, потом снимала сама.”
Соловьёв перестал есть. Смотрел на неё странно, будто только сейчас разглядел.
“Что-то не так?” спросила Алевтина.
“Нет, всё в порядке. Просто моя сестра тоже росла в детдоме.”
“Бедняжка.”
“Да. Мне тогда было двадцать, я учился в университете. Не мог её забрать сам в общаге жил, на стипендию еле сводил концы с концами.”
“А потом?”
“Потом было уже поздно.”
В его голосе была такая боль, что Алевтина не стала расспрашивать. Не её дело копаться в чужих воспоминаниях.
На следующей неделе Соловьёв принёс ей подарок небольшую аккуратную коробочку.
“Что это?”
“Откройте.”
Внутри лежали золотые серёжки простые, но изящные.
“Я не могу это принять.”
“Почему?”
“Потому что мы почти не знакомы.”
“Алевтина, это просто знак внимания. Без подвоха.”
“За что?”
Он на секунду задумался.
“У вас есть планы на будущее?”
“Какие планы? Работаю, коплю на квартиру.”
“Хотите сменить работу?”
“На какую?”
“В одном из моих магазинов открылась вакансия менеджера. Зарплата в три раза выше, чем здесь.”
Алевтина отодвинулась от стола.
“И что я должна для этого сделать?”
“Работать. Принимать товар, контролировать продавцов, составлять отчёты. Всему научите.”
“Почему я?”
“Потому что вы ответственная. За полгода без нареканий, с гостями всегда вежливы. И потому что я хочу помочь.”
“Зачем?”
Соловьёв снял очки, протёр их салфеткой.
“Мою сестру отправили в детдом в двенадцать родители погибли при пожаре. Я был на третьем курсе. Думал, потерплю пару лет, получу диплом, найду работу и заберу её к себе.”
“Что случилось?”
“Она умерла от пневмонии, за год до моего выпуска. О похоронах я узна