Седые волосы в бороду. Жизненная история
Нормально. Как всегда.
Федя, Феденька, пойдём ужинать! Я пельмешки налепила, как ты любишь. Давай, а?
Не голоден я.
Федя, ну как же так, а? Я тебя ждала, без тебя не садилась.
Слушай, Тань, ну что ты как прилипчивая? Пристаёшь, как банный лист! Надоела ты мне, сил моих больше нет. Ты что, ребёнок маленький, без меня и поесть не можешь? Мимо рта пронесёшь?
Федя, не ругайся, ладно?
Фу! Уже слушать противно! Тебе самой не надоело, Тань? Зачем ты передо мной лебезишь? Ты что, ничего не понимаешь? Ты душишь меня своей заботой, слышишь? Задыхаюсь я с тобой, скоро совсем нечем будет дышать. Душно мне, и забота твоя такая Надоело всё, Тань, нет сил. Не живу я с тобой, мучаюсь. Это твоё “Федя, Федя!” Сколько раз говорил и так слышу, не надо повторять!
Феденька, выпей рюмочку, легче станет. Отдохнуть тебе надо, устал ты.
Таня виновато смотрела на мужа и теребила в руках край фартуха.
Ну ты и дура, либо прикидываешься? Ещё и фартух этот нацепила! Другая у меня есть, понимаешь, другая! Её люблю, ей одной дышу! Ухожу я от тебя, Тань.
Уходишь? Хорошо подумал? Ты не смотри, что я мягкая дороги назад не будет. Ты меня знаешь. Уйдёшь иди, но знай, назад не приму. А нужен ли ты другой? Думаешь, мне легко смотреть, как ничего не происходит? Думаешь, легко за столом сидеть и знать, что у тебя другая? Смотри, Федя, подумай хорошенько, так ли сильна твоя любовь, чтобы ради неё семью в один миг разрушить?
Не вернусь, не жди.
Федя, не разувшись, прошёл в спальню. На чистых домотканых дорожках остались грязные следы от сапог. Достав рюкзак, он начал складывать свои нехитрые вещи. Окинув взглядом комнату, Фёдор, не глядя на Таню, вышел в сени. Пока шёл с одного конца деревни на другой, в голове роились мысли.
Зачем так? Правильно ли он поступает, уходя от жены? Ведь больше 20 лет прожили вместе, сын хороший, военный. Живёт далеко, только по телефону общаются. Не наездишь в такую даль. Интересно, как сын отнесётся к разводу? Да не маленький уже, поймёт. Перегорело всё у Феди, ничего не осталось, даже уважения к жене нет. Именно за это её “Федя, Федя!” Ведь давно всё знает, а молчит, в глаза смотрит. Другая бы давно вцепилась, разбила, исцарапала, а эта только молча с укором глядит. За что её уважать, если у неё к самой себе уважения нет?
А ещё эта её старина. Совсем сбрендила. Нормальная баба была, а нет, вот вбила себе в голову, что ей нужна кухня под старину, обязательно с самоваром и домоткаными дорожками. Как дура, ей-богу, по всей деревне половики собирала, пол на кухне разломала, чтобы деревом обшить.
Нет, Стелла совсем другая. У неё и имя само за себя говорит. Женщина со стальным характером. И не скажешь, ведь молодая ещё. Чуть старше сына. Могла бы невесткой стать, а вот поди ж ты женой станет, и такая родная. С ней Фёдор снова молодым стал, дышать заново научился. Никаких тебе пирогов, борщей и половичков с самоварами. Она даже говорит не так, как Танька. Та со своей стариной совсем с ума съехала не только в доме, но и в голове у неё эта старина. У Стеллы всё по-современному. Яркие разноцветные шкафы, модная одежда. Да и фигура не то, что у Таньки. Та совсем себя запустила, расплылась вся, как баржа. Всё ходит, в рот ему, Фёдору, заглядывает, угодить пытается. Молодец он, что ушёл. Давно пора было этот шаг сделать. Ну ничего, теперь всё будет по-другому.
***
Таня сидела посреди кухни, смотрела на грязные, некрасивые пятна на половиках и беззвучно плакала. Ведь он так ничего и не понял! Не понял, зачем вся эта старина, половики, самовар. А она надеялась, дура! И ещё эти пятна, словно по душе, по сердцу грязным ножом прошлись!
Оглянувшись вокруг, Таня поднялась с пола и зло начала снимать испачканные половики. Да кому они нужны? Ничего он не помнит, ничего святого в нём нет! Она же пигалица совсем, он её маленькой помнит, она чуть старше их сына, Стелка то. Вернулась в деревню, вся модная, молодая, красивая. И сразу как-то умудрилась в контору колхозную втереться. Должность нашлась, а то как же, она специалистка, молодым дорогу надо давать. За два года дошла до старшего экономиста. Глава колхоза в неё втюрился, крутились частенько вдвоём. Но из семьи не ушёл одно дело крутиться с девчонкой, а другое семью разрушать.
А Федька как телёнок поманила его, он и пошёл. Только нужен ли он ей? На зарплату ветврача сильно не разгуляешься. Ну да ладно, он свой выбор сделал, назад дороги нет.
***
Вспомнила Таня тот год, когда они с Фёдором поженились. Молодые, страстные, всё им было нипочём. Нет денег? Не беда, у них целый погреб картошки. Ну и что, что мелкая! Вечером разведут костёр на улице, сидят, прижавшись друг к другу. Прогорит костёр в горячую золу картошку кинут. Потом едят её прямо в кожуре, лица чёрные, а им и вкусно, и весело.
Поселили их в домик, где бабка одна жила. Дети бабку забрали, а дом колхозный. Так в этом доме Таня настоящее богатство нашла. Домотканые половики, самовар, мебель вся осталась. Таня хату отмыла, половики в корыте на улице стирала, с Федькой на речку возили полоскать. Навела уют, красоту, половики аж хрустят от чистоты. Придут с работы чай из самовара пьют.
Вспомнила Таня, как мечтали о большой, просторной избе, чтобы кухня непременно под дерево, и половики, и самовар. Чтобы шкафы резные, старинные. Чтобы потом, когда состарятся, сидеть вот так на кухне и молодость вспоминать.
Когда
