**Дневник. 17 октября.**
Он зовет меня жить к его родителям, но я отказываюсь становиться их прислугой.
Меня зовут Анастасия, мне двадцать шесть. Мы с мужем, Дмитрием, женаты почти два года. Живем в Москве, в уютной квартире, доставшейся мне от бабушки. Сначала всё было хорошо: Диме нравилось жить у меня, его всё устраивало. Но на днях, как гром среди ясного неба, он заявил: «Давай переедем в родительский дом места много, а когда появятся дети, будет идеально.»
Но мне не нужно это «идеально» под одной крышей с его шумной семьей. Я не хочу менять свой дом на место, где правят патриархальные порядки и слепое подчинение. Там я буду не женой, а бесплатной рабочей силой.
Отлично помню свой первый визит к ним. Большой загородный дом в Подмосковье, метров триста. Там живут его родители, младший брат Артём, его жена Светлана и их трое детей. Полный комплект. Едва я переступила порог, мне сразу указали на место. Женщины на кухню, мужчины перед телевизором. Я даже чемодан не успела распаковать, как свекровь сунула мне нож и бросила: «Нарежь салат.» Ни «пожалуйста», ни «когда удобно» просто приказ.
За ужином я наблюдала, как Светлана мечется, не смея перечить свекрови. На каждое замечание виноватая улыбка и кивок. Меня это леденило. Я сразу поняла: это не жизнь для меня. Ни за что. Я не Светлана, послушная и покорная, и гнуться не собираюсь.
Когда мы собрались уходить, свекровь взорвалась:
А кто посуду мыть будет?
Я посмотрела ей в глаза и ответила:
Гости убирают за гостями. Мы гости, не прислуга.
Тут началось. Меня обозвали неблагодарной, наглой, избалованной городской девчонкой. Я слушала спокойно, думая: здесь мне никогда не будет места.
В тот день Дима меня поддержал. Мы уехали. Полгода всё было тихо. Он навещал родных без меня, и меня это устраивало. Но теперь он снова заговорил о переезде. Сначала намеками, потом всё настойчивее.
Там семья, наш дом, твердит он. Мама поможет с детьми, ты отдохнёшь. А твою квартиру сдадим будет доход.
А моя работа? возразила я. Я не брошу всё, чтобы закопаться в сорока километрах от Москвы. Чем я там буду заниматься?
Тебе и не придется работать, пожал он плечами. Родишь, будешь домом заниматься, как все. Женщина должна быть дома.
Последняя капля. У меня есть образование, карьера, амбиции. Я редактор, люблю свою работу, всё строила сама. А мне говорят, что мое место у плиты и с пеленками? В доме, где на меня будут орать за немытую кастрюлю и учить, как правильно варить борщ или рожать?
Я знаю, что Дима продукт своей среды. Там сыновья продолжают род, а жены чужие, которые должны молчать и радоваться, что их приняли. Но я не из тех, кто глотает обиды. Я терпела, когда его мать унижала меня. Стиснула зубы, когда Артём усмехался: «Света, вот, никогда не ноет!» Но теперь хватит.
Я сказала прямо:
Или живем отдельно, с уважением, или возвращаешься в родовое гнездо без меня.
Он обиделся. Обвинил меня в разрушении семьи. Сказал, что сын не должен жить «на чужой территории». Но мне всё равно. Моя квартира не чужая. И мой голос имеет значение.
Разводиться я не хочу. Но жить с его кланом? Ни за что. Если он не оставит идею поселить меня рядом с мамой, первой соберу чемодан. Потому что лучше быть одной, чем быть на вторых ролях после его семьи.