Ты был тем самым человеком, который оставил меня у дверей детдома? спросил Роман незнакомца, увидев на его груди такую же родимую отметину.
Ну всё, ребята, мне пора! крикнул Роман, запрыгивая на подножку уже трогающегося поезда. С перрона ему махали друзья, кто-то пытался что-то прокричать напоследок. Он улыбался.
Прошло три года с тех пор, как он вернулся из армии. За это время успел устроиться на работу, поступил в институт на заочное. Но вот так просто собраться и уехать в другой город впервые.
Друзья связывала его общая история детдом. В детстве они были сиротами, а теперь стали взрослыми людьми с целями, мечтами, планами.
Лена и Петя поженились, взяли ипотеку и ждали ребенка. Ром искренне радовался за них, немного завидовал по-доброму, ведь он тоже хотел такого. Но его жизнь сложилась иначе.
Ещё с первых лет в интернате он пытался понять: кто он? Откуда? Почему оказался здесь?
Воспоминания были смутными, как обрывки сна, но в глубине души оставалось тёплое ощущение чего-то хорошего в прошлом. Единственное, что удалось узнать его привёл какой-то мужчина. Молодой, прилично одетый, лет тридцати.
О нём рассказала баба Зина старшая уборщица, которая тогда ещё не ушла на пенсию.
Я тогда была молода, глаз как у орла, вспоминала она. Смотрю в окно, а он стоит под фонарём, держит малыша за руку. Мальчику лет три, не больше.
Говорит с ним серьёзно, как со взрослым. Потом звонок в дверь и смылся. Я за ним, да только он ловкий оказался, будто и не было.
Узнала бы его сразу. Нос у него был особенный длинный, острый, как у Казановы. Машин рядом не видела, значит, местный. Даже варежки ребёнку не надел.
Ром, конечно, ничего не помнил. Но, размышляя годами, пришёл к выводу, что, скорее всего, это был его отец. Что случилось с матерью оставалось загадкой.
Однако в детдом его привели аккуратно одетым, ухоженным. Лишь одно насторожило воспитателей большая белесая отметина на груди, тянущаяся к шее.
Сначала решили, что ожог, но врачи определили: редкая форма родимого пятна. Баба Зина говорила, что такие часто передаются по наследству.
Да ладно, баба Зина, ты хочешь, чтобы я теперь по пляжам ходил и всех людей на пятна проверял? смеялся Ром.
Но женщина лишь вздыхала. Для него она стала самой близкой, почти родной. После выпуска она дала ему приют у себя дома:
Пока жильё не дадут живи у меня. Не место тебе по съёмным углам мыкаться.
Тогда Ром сдерживал слёзы ведь он уже был взрослым. Но как забыть те моменты, когда после очередной «справедливой» трёпки он приходил к ней в подсобку и плакал у неё на коленях?
Он всегда стремился защищать, даже если противостоял старшим. А она гладила его по голове и говорила:
Молодец, что ты такой добрый и честный, Ромка. Только жизнь с твоим характером будет нелёгкой. Очень нелёгкой.
Тогда он не понимал этих слов. Лишь спустя годы осознал их глубину.
Лена была в детдоме с рождения. Петя появился позже, когда Рому было одиннадцать. Тот был худой и высокий, а Петя замкнутый, ранимый.
Его привезли после страшной трагедии: родители отравились суррогатным алкоголем. Сначала Петька держался особняком.
Но случилось то, что навсегда связало их троих в одну семью пусть не кровную, но настоящую, родную.
Лену не любили. Рыжая, маленькая, тихая идеальная мишень для насмешек. Одни дразнили, другие дёргали за косички, третьи просто толкали. В тот день старшие особенно разошлись.
Ром не смог остаться в стороне он бросился защищать. Но силы были неравны. Уже через десять минут он лежал на земле, прикрывая лицо от ударов. Лена кричала, размахивая портфелем, словно копьём.
И вдруг всё прекратилось. Крики, тумаки, насмешки будто кто-то выключил. Чьи-то руки подняли Рома. Перед ним стоял Петя.
Ты зачем полез? Драться-то не умеешь!
А я должен был смотреть, как её лупит