Я видела его. Чувствовала его прикосновения. Он целовал меня, и его губы пахли мятой, как всегда. На нем был тот самый серый свитер, слишком большой, из-за чего он выглядел “суровым, но милым”. Он был настоящим. Он обнимал меня всю ночь, шептал “люблю тебя”, говорил, что мы поженимся в следующем году. Я помню каждую секунду. Как его пальцы скользили по моей руке, как он плакал, когда плакала я, как он любил меня так страстно, будто моя душа вот-вот разорвется. А потом он исчез.
Я проснулась одна. Но не испугалась подумала, что он ушел на пробежку, как иногда делал. Его одеколон еще витал в простынях, моя кожа все еще горела там, где он касался меня. Но что-то было не так.
Я звонила.
Снова.
И снова.
А потом в комнату вбежала моя лучшая подруга, Аня, с бледным лицом. Я не понимала, почему она плачет.
“Лена” прошептала она. “Ты не знаешь?”
Я засмеялась. “Знать что?”
Она разрыдалась. “Андрей погиб. Два дня назад. Авария. В ту ночь, когда был шторм.”
Нет. Нет. Нет.
Я закричала. Толкнула ее. Назвала жестокой за такие слова. Показала смс, которое он отправил мне прошлой ночью: *”Иду к тебе. Скучаю по твоему телу рядом.”* Она посмотрела на телефон, дрожа.
“Лена он не мог этого написать. Он уже был в морге.”
Мир перевернулся.
Ноги подкосились.
Я вбежала в ванную его полотенце все еще было влажным. Свитер валялся на полу. Следы его зубов на моей шее.
Он был здесь.
Должен был быть.
Но правда в том, что Андрея похоронили вчера.
А прошлой ночью я занималась любовью с ним.
Дни шли. Ночь становилась невыносимой. Я не могла спать. Каждый раз, закрывая глаза, видела его. То у кровати, то шепчущего мне на ухо. Однажды ночью я услышала его голос: *”Не плачь, я с тобой.”* Я попыталась записать, но на пленке был только шум и мое прерывистое дыхание.
А потом у меня не пришли месячные.
Два раза.
Я списывала на стресс. На горе. На травму.
Пока в пятый раз за день меня не вырвало.
Тест.
Две полоски.
Я рухнула на пол.
Единственный, с кем я была это Андрей.
Но он мертв.
В земле. Разлагается.
И все же внутри меня что-то растет.
Что-то, что пинается по ночам.
Что-то, что светится под кожей, когда гаснет свет.
И каждый раз, когда я плачу и говорю, что не вынесу этого
Я слышу его шепот из темноты:
*”Ты не одна. Наш сын идет.”*
Я не помню, как заснула. Только проснулась в ванной, с тестом в руке, две розовые полоски, насмехающиеся над моим рассудком. Я не говорила ни с кем даже с Аней. Телефон звонил десятки раз. Ее имя вспыхивало на экране. Я игнорировала все.
Как объяснить, что я ношу ребенка человека, который уже недели под землей? Кто мне поверит? Я сама не верила.
До той ночи.
Я едва уснула, когда что-то толкнуло меня изнутри. Не просто пинок. Это было осознанно. Как будто хотело привлечь мое внимание. Я вскочила, задыхаясь, прижав руки к животу. И снова услышала его.
Голос Андрея. Внутри моей головы.
*”Не бойся, я выбрал тебя.”*
Я закричала, выбежала из кровати. В зеркале, на моем животе, под кожей пульсировал голубой свет. Мерцал и исчез. Ноги подкосились, я рухнула на пол.
На следующий день я пошла в больницу. Врач спросила, когда я забеременела. Я соврала про даты. Соврала про все кроме симптомов.
“Странные сны. Кожа, которая светится. Голоса того, кого нет.”
Выражение врача медленно сменилось с беспокойства на подозрение.
“Мы сделаем анализы,” осторожно сказала она. “Стресс сильно влияет на разум, особенно с гормонами беременности.”
Она приложила стетоскоп к моему животу и замерла.
“Я не слышу сердцебиения. Но что-то движется.”
Она назначила УЗИ. Лицо медсестры побелело, когда она водила датчиком.
“Там плод,” прошептала она. “Но он светится.”
Я сбежала из больницы.
Той ночью мне снова приснился Андрей. Он стоял у нашего старого места у озера, ветер трепал его свитер.
*”Наш сын не такой, как все,”* сказал он тише ветра. *”Он это я и не только.”*
*”Что ты имеешь в виду?”*
Но он лишь грустно улыбнулся. *”Ты скоро поймешь. Но ты должна защитить его.”*
Я проснулась шторы были распахнуты, хотя я закрывала их на замок. Свитер, который он носил во сне, лежал на краю кровати. Я потрогала его. Он был теплым.
Тогда я поняла: то, что росло во мне, было реально. Оно было его. И оно меняло меня.
На следующий день я позвонила Ане.
Она примчалась, обняла меня. Я рассказала ей все. Показала светящуюся отметину на животе. Говорила про сны, голос, ребенка.
Она не засмеялась.
Не закричала.
Она прошептала: *”Я отведу тебя к одной женщине.”*
Мы пришли в старый дом за церковью. Там сидела старуха с седыми косами и бледными глазами. Она взглянула на меня и сказала:
*”Ты не первая. Но должна стать последней.”*
*”Что это значит?”*
Ее ответ заморозил мне кровь.
*”Ты носишь ребенка духа, который не ушел. Этот ребенок и благословение, и предупреждение. Его отец не должен был вернуться. Теперь дверь открыта. И другие тоже придут.”*
*”Забрать его?”*
*”Забрать тебя.”*
Лампы мигнули. Ледяной ветер рванул через окно.
И из темноты снова раздался голос Андрея:
*”Беги.”*
Комната похолодела. Глаза старухи расширились от ужаса, тени на стенах растянулись, как когти.
*”Он здесь,”* прошептала она, сжимая четки.
Аня толкнула меня за спину.
Но я уже не боялась его. Теперь я боялась других.
Тех, кто, по словам старухи, шел потому что он нарушил правила.