Я беременна, радостно произнесла я, и улыбка сама собой расплылась по моему лицу.
Кирилл, стоявший у окна, замер. Он даже не обернулся, но в отражении стекла я увидела, как напряглись его плечи.
Я ждала объятий, радостных возгласов, чего угодно, но только не этой странной, застывшей позы.
Я тоже, тихо прозвучал голос Лены.
Моя сестра вышла из нашей спальни. На ней была футболка Кирилла, та самая, моя любимая, в которой он спал.
Она поправила волосы, и этот жест был таким обыденным, таким домашним, что у меня на мгновение потемнело в глазах.
В памяти, как вспышки, мелькнули эпизоды, которым раньше не придавала значения.
Вот Кирилл задерживается на «совещании», а Лена, забежавшая «просто поболтать», тревожно поглядывает на телефон.
Вот они смеются над шуткой, понятной только им двоим, а я стою рядом и чувствую себя лишней на собственном празднике жизни.
У тебя же есть ключ, Лен? спрашивал он, когда мы уезжали в отпуск. Пожалуйста, поливай цветы. Больше некому доверить.
И я радовалась, какая у нас дружная семья.
Что? переспросила я, хотя прекрасно все расслышала. Мой голос звучал чужим, деревянным.
Аня, я всё объясню, наконец обернулся Кирилл. Лицо его было белым, как больничная стена. Это не то, что ты думаешь. Это ошибка.
Лена смотрела на меня прямо, не отводя взгляда. В её глазах не было ни капли раскаяния только усталость и какая-то злая, упрямая решимость.
Это не ошибка, отрезала она, глядя на Кирилла. Хватит врать. Хотя бы сейчас.
Он бросил в её сторону разгневанный взгляд.
Заткнись!
Я переводила взгляд с мужа на сестру. На того, с кем мы пять лет строили наше будущее, и на ту, с кем делила детские секреты.
Они стояли всего в двух метрах от меня, но казалось, что нас разделяет пропасть. И в эту пропасть падали все наши «мы» планы, нежность, наша будущая ребёнка.
Ошибка, значит, повторила я, и губы скривились в горькой усмешке. У вас двоих будет ошибка? Или у каждого своя?
Кирилл сделал шаг ко мне, протягивая руки.
Анечка, дорогая, давай поговорим. Только не сейчас. Лена, уходи.
Я никуда не уйду, спокойно ответила сестра, скрестив руки на груди. Мы ждём ребёнка. И я не позволю тебе снова сделать вид, что меня не существует.
Я отступила от него, прислонившись спиной к холодной стене прихожей.
Вон, прошептала я.
Что?
Вон. Оба.
Они не пошевелились. Моё слово, которое ещё несколько минут назад имело вес, теперь превратилось в пустой звук.
Аня, не руби с плеча, заговорил Кирилл тем примирительным тоном, который я ненавидела. Тем тоном, которым он пользовался, когда хотел, чтобы я «поняла». Ты же умная женщина. Мы взрослые люди. Да, я виноват. Но сейчас надо думать не об эмоциях, а о детях. О наших детях.
Он сделал акцент на последнем слове, пытаясь снова связать нас иллюзией общего будущего.
О каких «наших» детях ты говоришь? ядовито спросила я. О том, что будет расти с матерью-одиночкой, или о том, что родится у любовницы отца?
Лена вздрогнула и тихо всхлипнула.
Не называй меня так. Ты ничего не знаешь.
Правда? я повернулась к ней. Холодная злоба вытесняла шок. Тогда просвети меня. Что я должна знать? Что ты спала с моим мужем в моей постели? Этого мало?
Это было не так! её голос окреп. Мы любим друг друга. Это не просто интрижка.
Кирилл схватился за голову.
Лена, я же тебя просил!
А я устала молчать! выкрикнула она. Устала быть тайной, ошибкой, которую надо исправить! Аня, ты всегда получала всё. Идеального мужа, идеальный дом. А я? Я всегда была на вторых ролях. Просто «сестра Ани».
Её слова были пропитаны давней обидой. Она не оправдывалась она обвиняла.
Я вспомнила, как в детстве мама говорила: «Анечка у нас умница, а Леночка красавица. Каждому своё». Видимо, Лена так и не смогла смириться со своим «своим».
Так ты решила взять моё? тихо спросила я.
Я взяла то, что было ничьим! отрезала она. Он не был счастлив с тобой. Ты просто не хотела этого замечать.
Я взглянула на Кирилла. Он избегал моего взгляда. И я поняла: Лена права. Не насчёт любви, конечно, а насчёт того, что он позволил ей так думать, жаловался на меня, создавая между ними больную связь.
Хорошо, сказала я, и от моего спокойствия они оба напряглись. Предположим. Что вы предлагаете? Жить втроём? Или составить график?
Кирилл поднял голову.
Прекрати! Это неконструктивно. Я предлагаю пока пожить отдельно. Сниму Лене квартиру. Буду помогать вам обеим. Нам нужно время, чтобы всё обдумать.
Он говорил так, будто обсуждал бизнес-план. Распределение активов. Управление рисками.
То есть ты хочешь, чтобы я сидела здесь, беременная, и ждала, пока ты будешь «обдумывать», к кому из нас вернуться? я рассмеялась. Смех получился страшным, скрежещущим.
Аня, ты всё усложняешь.
Нет, Кирилл. Это ты всё упростил до животного уровня. Вон. И её забери. Вещи заберёшь позже. Когда меня не будет дома.
Я достала телефон и набрала номер.
Алло, охрана? У меня в квартире посторонние. Да, отказываются уходить.
Лена взглянула на меня с ненавистью. Кирилл с удивлением. Он не ожидал такого. Он привык к «хорошей девочке Ане», которая всегда всё поймёт и простит. Но эта девочка только что умерла.
Мой звонок был, конечно, блефом. В нашем доме не было охраны только сонный консьерж. Но они этого не знали.
Ты ещё пожалеешь об этом, Аня, прохрипел он, хватая Лену за руку. Ты выгоняешь из дома беременную женщину. Свою сестру.
Я выгоняю из дома любовницу своего мужа, поправила я, глядя ему прямо в глаза. А ты просто предатель.
Когда дверь закры