В сердце снова поселилась радость
Арина уже не первый раз замечала, как её муж Кирилл придерживает левый бок, где сердце. Делает это незаметно слегка погладит и убирает руку, озираясь, не видит ли жена. А она не раз спрашивала:
Опять болит, Кирилл? Может, в больницу сходить?
Само пройдёт, бывает, отмахивался он.
Девятый год жили они в селе, куда оба приехали после института. Кирилл окончил сельхоз, Арина пединститут. Но работать ей не пришлось муж любил хозяйство, и во дворе всегда было полно живности: две коровы, овцы, поросёнок, куры, утки. Всё требовало ухода, вот жена и крутилась дома с утра до ночи. Кирилл трудился агрономом.
Арина с тринадцати лет росла у бабушки родители погибли в пожаре, а она в ту ночь случайно гостила у старушки. Кирилл же был местным, но через три года после свадьбы у него умер отец сердце прихватило. А ещё через два не стало и матери.
Так и остались они вдвоём. Всё бы хорошо, да детей не было. Ждали, надеялись, Арина ночами плакала, молилась Богу о ребёнке. Но пока пусто.
Утром Кирилл собрался на работу, но вдруг схватился за грудь. Не успела Арина подбежать он рухнул на пол. Сердце остановилось. «Скорая» примчалась быстро, но было уже поздно.
После похорон Арина долго рыдала в одиночестве:
В тридцать лет одна осталась… За что? Мужа любила, а Бог забрал. Всех забрал. В чём провинилась?
Утром доила коров и сквозь слёзы шептала:
Зачем мне всё это? Живность жалко, кормить надо, доить… Иногда всхлипывала так, что, казалось, никто не слышит.
Но соседка Татьяна Ивановна, завуч в школе, однажды зашла:
Слышу, как ты плачешь. Понимаю. Продавай живность, зачем тебе одной? В соседнем селе учительница младших классов уехала. Может, устроишься? У нас все места заняты, а там начальные классы, старшие к нам ездят. Всего пять километров. Среди людей будешь, отвлечёшься. Ты же педагог.
Спасибо, Таня… Правда… кивнула Арина.
За лето распродала скотину, а к сентябрю перебралась в соседнее село. Появилась там новая учительница Арина Михайловна. Поселили её в просторном доме. Она вымыла окна, прибралась.
Новая жизнь начинается, говорила себе вслух. Только забор развалился, калитка не закрывается. Надо чинить.
Попросила помощи выделили штакетник, но ставить пришлось самой.
Кать, окликнула соседку, развешивавшую бельё, подскажи, к кому обратиться. Материал есть.
Катя вытерла руки о фартук:
У нас плотник есть, золотые руки, да пьёт. Без бутылки не работает. Верка, жена, виновата. Пока не женился не пил. Две дочки у них, четырёх и двух лет, но полгода назад опека забрала. Сама не ходи, я Мишке скажу.
Наутро Катя сообщила:
Верку у магазина видела. Завтра придут. Только вина купи просто так не станут работать.
Действительно, явились с перегаром. Мишка бросил инструмент во дворе, осматривался. Вышла Арина.
Здорово, хозяйка! гаркнула Верка. Мишка молча кивнул.
Неряшливый, небритый, но глаза ясные, чистые. Арина замерла так напоминали взгляд покойного мужа.
Штакетник вот, махнула рукой.
Видим, хозяйка, Верка плюхнулась на крыльцо. Выпить есть? С утра жажда. Мишка, иди сюда!
Ловко открыла бутылку, налила. Выпили и Мишка взялся за работу.
«Как он сможет, если пьёт? волновалась Арина. Завтра не придёт…» Но промолчала.
А Мишка, хоть и пил, дело знал. В селе говорили: если взялся сделает. Верка наблюдала, подливала. К вечеру забор стоял.
Принимай работу! крикнула пьяная Верка.
Арина осмотрела ровные доски, калитку с крючком от ветра. Расплатилась, поблагодарила.
Обращайся, коли что, буркнула Верка. Мишка кивнул, собрал инструмент и ушли.
Наступила зима. Арина привыкла к школе, благодарила Татьяну Ивановну. Дети её любили, она отвечала лаской. Под Новый год разбудил стук в дверь. Взглянула на часы шесть утра.
Открыла на крыльце Мишка.
Верка умерла, прошептал. Не слышал, как ушла. Нашёл у твоего забора… Замёрзла. Вчера пили… Наверное, за бутылкой пошла… Голос дрожал. Не знаю, что делать…
Веру хоронили всем селом. Мишка потом неделю пил. А через время снова стук. Арина догадалась: он.
Сегодня девять дней… Помянуть надо.
У тебя друзей полно, а ко мне? Я не пью… Ну ладно, заходи.
Мишка налил вина, она лишь пригубила.
Что детям скажу, когда спросят про мать? он достал смятое фото. Теперь не отдадут…
Две девочки смотрели на Арину его глазами. Сердце сжалось.
Давай поженимся, вдруг выпалила она. Я детей заберу. Одна мне не отдадут. Ты живи как хочешь, я не обременю. Жалко девчонок…
Они расписались. Сельчане крутили у виска:
Мужика лучше не нашла?
Только Катя понимала. Арина собрала документы, обивала пороги и привезла девочек.
Мишка, увидев их, заплакал.
Папка! крикнула старшая, Маша. Ты грязный и воняешь! Младшая, Варя, молча прижалась.
Про мать не спросили. Лишь Маша сказала:
Это наша мама Арина. Она нас любит. Здесь чисто и хорошо.
Арина устроила их в сад, сама работала. Мишка иногда навещал. Однажды попросила узнать, где купить корову.
Ты доить умеешь? удивился он.
У нас с мужем две были. Справлюсь.
К лету во дворе уже кудахтали куры, хрюкал поросёнок.
Мишка приходил, играл с детьми, но сердце болело. Дружки тянули в пьянку.
Пап, не приходи пьяный, как-то сказала Маша.
Ему стало стыдно.