Не надо, вдруг сказала Света. Знаешь что, забирай дом просто так. А дачу я возьму. Пусть она и дешевле.
Ольга Ивановна, вы точно всё внимательно прочитали? Может, там между строк что-то есть? голос Светы дрожал.
Читала, читала! Вот, смотрите сами! нотариус протянула бумаги через стол. Тут стандартная фраза: «Настоящим завещанием отменяю все предыдущие». И всё. Больше ничего.
Оля сидела, будто громом поражённая, крутила в руках очки. Света нервно теребила ремешок сумки, а Сергей, младший из детей покойной Татьяны Петровны, молчал, уставившись в одну точку.
Но как же так? наконец выдавила Оля. Мама же говорила, что всё распределила: мне дом, тебе дачу, а Серёже деньги. Помнишь, Свет, она в прошлом году всё объясняла?
Конечно помню! всплеснула руками Света. Говорила: «Оле дом у неё дети, Свете дачу она там летом живёт, а Серёже деньги он в Москве, ему недвижимость не нужна».
Сергей поднял голову:
Я думал, мама просто так болтала. Она же любила всё планировать. Не думал, что всерьёз завещание писала.
Ольга Ивановна деликатно кашлянула:
Татьяна Петровна действительно составляла завещание. Но десять лет назад. Потом, видимо, передумала и написала новое, которое отменяет старое. Но распределить имущество в нём не успела. Такое, увы, бывает.
Оля встала, прошлась по кабинету. В сорок пять она работала учительницей, растила двоих детей одна. Мамин дом был её последней надеждой на своё жильё.
Значит, теперь всё поровну на троих? спросила она, сдерживая слёзы.
Именно так. Дом, дача, вклады всё в равных долях.
Света фыркнула:
Ну и отлично! А то Оля уже глаза сверкает, думала, ей всё достанется. Мне что, шесть соток с покосившейся теплицей?
Света! вспыхнула Оля. Ты же знаешь, чего хотела мама!
Знаю! Но хотеть мало надо было оформлять. А наша мама, царство ей небесное, вечно всё откладывала.
Сергей застегнул куртку:
Хватит ругаться. Разберёмся дома. Ольга Ивановна, когда документы будут готовы?
Через неделю. Только сначала решите между собой, кто что берёт. Иначе через суд делить придётся.
На улице моросил холодный октябрьский дождь. Оля натянула капюшон, Света раскрыла зонт. Сергей закурил, бормоча что-то себе под нос.
Может, в кафе зайдём? Обсудим, предложила Оля.
Не хочу я с тобой обсуждать, отрезала Света. Видно же, как ты расстроилась, что не всё твоё. А мама-то нас троих родила!
Да ладно тебе злиться! Я разве виновата, что завещание так странно составлено?
Не странно, а честно! Света захлопнула зонт так, что брызги полетели во все стороны.
Сергей потушил сигарету:
Девочки, ну хватит! Люди смотрят. Пойдёмте к Оле, чаю попьём, спокойно поговорим.
До Олиной квартиры было пятнадцать минут. Шли молча. Дом Татьяны Петровны стоял на тихой улице, облупленный, но крепкий. Окна заколочены, калитка на замке.
Ключи у кого? спросил Сергей.
У меня, Оля достала связку. После похорон взяла, думала приберусь.
Во дворе бурьян, яблони не стрижены, теплица еле держалась. В доме пахло сыростью.
Ой, мам Света всхлипнула. Как же всё запущено.
В гостиной старая мебель, пианино, за которым все трое учились играть, сервант с хрусталём. На стенах фото: родители на свадьбе, они в школьной форме, внуки.
Оля поставила чайник, достала печенье. Се