Мам, ты чего молчишь? Оля резко схватила мать за рукав. Я же тебя спрашиваю!
Ничего, дочка, Анна Сергеевна вытерла руки о фартук и отвернулась к окну. Просто устала немного.
Какая усталость? Ты же дома сидишь! голос дочери дрожал от раздражения. Я тебе про переезд полчаса объясняю, а ты будто сквозь меня смотришь!
Слышу, слышу. Квартиру новую берете, молодец.
Оля шумно выдохнула и плюхнулась на кухонный стул, где стояли недопитые кружки с остывшим чаем.
Мам, ну взгляни на меня! Что случилось-то?
Анна Сергеевна медленно повернулась. В глазах глубокая тоска, но слёзы она сдерживала из последних сил.
Говорю же, всё в порядке. Продолжай про квартиру.
Дочь пристально разглядывала мать. Что-то было не так. Лицо осунулось, под глазами синяки от бессонницы.
Мам, а где папа? Всё ещё на даче?
Папа Анна Сергеевна запнулась. Да, задерживается. Дела там.
В январе? Оля нахмурилась. Какие дела? Там же снег по колено!
Ну проверить дом, может, дрова подкинуть.
Дочь сжала губы. Отец терпеть не мог зимние поездки на дачу. Говорил трата денег на бензин, да и делать там нечего.
Позвони ему. Пусть приезжает, мне с вами обоими поговорить надо.
Не надо, резко ответила мать. Он занят.
Чем?! Оля уже доставала телефон.
Не звони! Анна Сергеевна выхватила у неё трубку. Пожалуйста.
Дочь замерла от такого напора.
Мама, что происходит? Вы поссорились?
Нет. Всё нормально.
Какое «нормально»?! Оля вскочила. Ты бледная, как мел, глаза опухшие, папа пропадает и это «нормально»?!
Мать стиснула губы и снова уставилась в окно. За стеклом кружились снежинки, укутывая двор в белое молчание.
Чай подогреть? спросила она, меняя тему.
Не надо чая! Надо правду!
Оля подошла вплотную.
Мам, я твоя дочь. Если что-то не так я должна знать. Где папа?
Анна Сергеевна закрыла глаза. В груди камень, который она носила уже десять дней. Десять дней лжи, пустоты и боли.
Папа голос дрогнул.
Что с ним?! Оля схватила мать за плечи. Ты меня пугаешь!
Он здоров.
Тогда где он?!
Тишина. Мать теребила край фартука, глядя в пол.
У Галины, прошептала она.
У какой Галины?!
У Галины Николаевны. Из соседнего дома.
Оля замерла.
Он у неё?
Живёт, выдохнула мать.
Слово повисло в воздухе, тяжёлое и неотвратимое.
Как живёт? переспросила дочь.
Ушёл. Десять дней назад. Сказал что любит её.
Оля опустилась на стул, будто сражённая.
И ты мне говоришь, что всё хорошо?
Анна Сергеевна повернулась. По её лицу наконец потекли слёзы.
А что я должна была сказать? Что твой отец, с которым мы прожили сорок лет, бросил меня ради чужой бабы? Что я теперь никому не нужна?
Мама Оля бросилась к ней, обняла. Почему молчала?!
Не хотела мешать. У тебя свои заботы: переезд, работа
Какие заботы?! Ты мне дороже всего!
Мать разрыдалась, прижавшись к дочери.
Олечка, мне так больно Не знаю, как жить дальше.
Расскажи всё. С самого начала.
Они сели на диван. Анна Сергеевна вытерла слёзы платком и заговорила:
Всё началось месяца четыре назад. Стал задерживаться, говорил дела. Потом холодный какой-то стал. Раньше хоть спрашивал, как дела, а потом молчит, в телефоне ковыряется.
Оля слушала, стиснув зубы.
Я думала, устал. На работе у него там отчётность Но потом заметила рубашки новые покупает, духами пользуется. А дома как чу