Татьяна собиралась в санаторий. Она уже на пенсии, а старший сын Иван купил ей путёвку и говорит:
Мам, тебе надо отдохнуть. Не нравится, как ты выглядишь раньше свежее была, спокойнее. За отца не переживай, как-нибудь справится. Он тебя не ценит, я вижу. Теперь-то понятно только себя и любит, живёт для себя. Особенно после того, как мы с Сашкой съехали. Да и он так же думает.
Ванечка, как ты прав… А я-то считала, что вы, сыновья, ничего не замечаете. Спасибо, родной. Конечно поеду, такой случай не каждый день выпадает, улыбалась она, гладя сына по плечу.
Да пустяки! Сашка обещал, что в следующий раз он тебе путёвку возьмёт, смеялся Иван.
Какие же вы у меня замечательные! Лучше сыновей ни у кого нет! обняла его Татьяна, целуя в щёку.
Мам, да ты сама у нас самая лучшая. Знай, мы с Сашкой всегда за тебя. На кого тебе ещё надеяться? Только на нас, похлопал её по спине довольный сын. Ладно, мне пора, отца ждать не буду Тимошу из садика надо забирать. Передавай ему привет.
Татьяна с Максимом жили в деревне, в своём доме. Поженились по любви, вырастили двух сыновей, выпустили в жизнь. Теперь остались вдвоём, но что-то пошло не так. Вернее, Максим стал другим.
Татьяна уже два года на пенсии, а Максим ещё работал. Раньше у неё времени в обрез было работа, хозяйство: поросёнка держали, кур. А сейчас свободного времени прибавилось.
Максим давно перестал помогать приходит с работы, ест и на диван. Иногда что-то подправит в доме и на том спасибо.
Перед отъездом Татьяна съездила в город, купила два платья да блузку. Всё-таки в санаторий ехать не в старом же тряпье появляться. Одевалась перед зеркалом, а муж из-под лоба поглядывает и бурчит:
Вертишься, вертишься всё равно не красавица. Кому ты там будешь нужна?
Не суди по себе. Я не для того купила, чтобы на меня глазеть, огрызнулась Татьяна. Просто стыдно в старой одежде на люди показываться.
Ах, «на люди»! фыркнул он. Деревня была, деревней и осталась.
Зато ты у нас городской шик. На ком тогда женился?
Молодой был, глупый, вот и женился, язвительно ответил он, глядя, как она сожмётся от этих слов.
Но Татьяна привыкла к его колкостям. Максим с годами стал ворчливым, всем недовольным не только ей, а и всем вокруг. Правда, красивых женщин замечал до сих пор, глаз не отводил. Жена грешила, что он ей изменяет, но доказательств не было. Да и не следила за ним не в её характере было.
Если мужик захочет уйти хоть на цепи сажай, всё равно сбежит, так она рассуждала.
Всё равно стало обидно. Спрятала вещи в шкаф, ушла на кухню дела всегда отвлекут. Можно и помечтать, и вспомнить что-то хорошее.
Татьяна и сейчас была миловидна. В молодости красавицей слыла, да и сейчас благородная стать осталась просто стала строже. Она не ходила по салонам, не делала маски считала, что пенсионерке уж не до того. А со стороны приятная, опрятная женщина.
Максим же изменился отдалился, постарел. Татьяна готовила ужин и думала:
Чужие мы друг другу. Даже деньги перестал давать, а я ему и еду, и стираю, и рубашки покупаю. Неужели он этого не видит? Я для него как мебель смотрит сквозь меня. А ведь я живая, мне хоть капельку внимания хочется… Даже спим в разных комнатах.
Она вышла во двор поросёнка покормить.
Максим и правда стал таким. Жену перестал замечать, зато на других заглядывался. Флиртовал, смеялся и изменял, не мучаясь угрызениями совести.
Другим улыбается, чужих обнимает при мне… А меня ни во что не ставит, вздыхала Татьяна.
Тань, твой-то опять в город мотался, шептала соседка Галя. Там у него, поди, зазноба.
Сама видела? прищурилась Татьяна.
На работе все говорят. Приезжала какая-то казначейша, молодая, пригожая. Ну, твой Макс вокруг неё так и кружится, потом в кафе повёз. Давно уже так постоянно «по делам» отпрашивается.
Ну и пусть, равнодушно ответила Татьяна, хоть внутри всё клокотало.
И как тебе не горько? Я бы так не смогла…
Больно было слышать. Но ещё больнее оскорбления от мужа, с которым столько лет прожили. А ведь когда-то любили…
Приехала Татьяна в санаторий. Быстро освоилась, подружилась с соседками, вместе ходили на процедуры, на ужин.
Как здесь хорошо… Спокойно. Даже о муже не вспоминаю, думала она, засыпая.
Через пару дней к ней подошёл мужчина видный, опрятный.
Добрый вечер, поздоровался он. Меня зовут Артём. А вас?
Татьяна, улыбнулась она.
Стали гулять вечерами, разговаривать. Он рассказывал:
Живу один, уже пять лет. Жена умерла, долго болела ухаживал. Дочь далеко, редко видимся.
Потом и она про себя рассказала. Артём располагал к откровенности хотелось выговориться, чтобы пожалели. Они нашли общий язык, не хотели расставаться.
Татьяна чувствовала он проникся к ней. Да и сама влюблялась потихоньку. Взгляд у него тёплый, ласковый, комплименты говорил искренне.
Танечка, как ты прекрасно сохранилась… Такой взгляд, такая стать глаз не оторвать, признавался он.
А она и не заметила, как воспряла. Муж убедил её, что она некрасива, а рядом с Артёмом расцвела.
Он вёл себя достойно, не позволял лишнего, но чувства были очевидны.
Танечка, после жены ты первая, кто меня тронул. Я тебя люблю. Брось мужа давай поженимся. Давай обменяемся телефонами, я буду звонить.
Расставаться было тяжело. Но надо.
Татьяна вернулась домой посвежевшая, похорошевшая. Сыновья радовались за неё, а Максим хмуро поглядывал исхудал, осунулся. Видать, без женыНо одной тихой вечером Максим неожиданно вошел к ней в комнату, опустился на колени и, обняв её за талию, прошептал: «Прости, Танюша, я был дурак, ты самая родная…».