Однажды вечером после танцев моя пятилетняя дочь заявила, что у неё будет новая мама её тренер. Я старалась сохранять спокойствие, но её слова звучали совсем не как шутка. Чем больше она говорила, тем яснее становилось: за моей спиной творилось что-то, о чём я боялась даже подумать.
Я пожертвовала мечтой ради дочери. С детства я грезила о карьере профессиональной балерины. Меня завораживала музыка, плавные движения, блёстки на костюмах. Танец дарил мне ощущение полёта, и какое-то время казалось, что мечта вот-вот сбудется.
Я выступала на небольших конкурсах, упорно работала над собой. Даже после замужества с Артёмом я продолжала ходить в студию, не отпуская свою мечту.
Дети в наши планы не входили, но жизнь распорядилась иначе. Я узнала, что беременна, и всё изменилось в одночасье.
Приоритеты сместились. Я перестала танцевать, думая, что ненадолго. Но после рождения Даши стало ясно возврата не будет. Время, силы, возможности всё ушло. Теперь я была матерью.
И всё же я ни о чём не жалела. Даша стала самым прекрасным, что случилось в моей жизни. Её маленькие ручки, большие глаза, то, как она говорила «мамочка» она наполняла моё сердце так, как танец никогда не смог бы.
Я любила её сильнее, чем могла представить.
Но мечта, даже отложенная в сторону, не умирает. И в глубине души я надеялась, что Даша тоже полюбит танцы.
Поэтому, когда она подошла ко мне и сказала, что хочет заниматься после того, как Артём показал ей мои выступления, я едва не расплакалась. Записала её в тот же день. Уже на следующей неделе начались занятия.
Но вскоре я заметила, что Артём ведёт себя странно. Он отдалился, задерживался на работе, молчал по возвращении.
Однажды вечером я не выдержала. Глядя на него через кухонный стол, спросила:
Ты против, чтобы Даша танцевала?
Он удивился:
Нет. С чего ты взяла?
Ты стал другим. Поздно приходишь. Не разговариваешь со мной, как раньше. Будто ты где-то далеко.
Он вздохнул:
Наташа, не о чем переживать.
Но есть, настаивала я. Ты больше не рассказываешь о работе. Молчишь за ужином. Избегаешь моего взгляда.
Он откинулся на стуле:
Просто много работы. Всё.
Ты никогда не любил танцы, сказала я. Ни разу не станцевал со мной. Даже на нашей свадьбе. Даже на праздниках. Я всегда закрывала на это глаза. Но, может, теперь тебе это мешает? Может, ты не хочешь, чтобы Даша танцевала?
Он покачал головой:
Это неправда. Мне нравится видеть её счастливой. Она улыбается после занятий.
Тогда в чём дело? спросила я. Просто скажи.
Он помолчал:
Всё в порядке. Ты просто слишком много думаешь. Скоро работа наладится, и я буду приходить раньше.
Он подошёл, обнял меня, погладил по голове, как раньше. Я закрыла глаза. Но в груди оставалось тяжёлое чувство. Что-то было не так.
После этого разговора ситуация будто улучшилась. Артём стал приходить раньше, меньше задерживался, снова начал рассказывать мелочи что ел на обед, кто сказал что-то смешное на работе, как стояли пробки. Мне стало легче дышать.
Я подумала, что, возможно, переживала зря. Может, он действительно был занят и ему просто нужно было пространство. Я очень хотела в это верить.
Потом однажды днём я взяла его телефон, чтобы посмотреть рецепт мой разрядился, а я торопилась.
Когда я начала печатать, перед глазами возник список странных платежей. Без названий, без магазинов только суммы и коды. Я замерла. Артём всегда сообщал, если что-то покупал. Всегда.
Он мог позвонить из магазина и спросить, не нужно ли мне чего. Так что это было?
Я уставилась на экран. Потом вспомнила: скоро наша годовщина. Может, он готовит сюрприз? Поездку? Подарок? Это объясняло бы таинственные платежи.
Мне хотелось верить в лучшее, поэтому на следующее утро, после его ухода, я решила поискать подарок. Понимала, что поступаю подло. Но не могла удержаться.
Сначала проверила его кабинет ящики, книги, бумаги. Ничего.
Потом заглянула в шкаф. Всё было аккуратно сложено, как всегда. Но одна рубашка лежала в углу.
Я подняла её. Блёстки. Розовые, мерцающие, какие используют для макияжа.
У меня ничего подобного не было. Я стояла, сжимая рубашку, и в голове пронеслась мысль: где, чёрт возьми, он был?
Схватила телефон и написала: «Как только вернёшься, нам нужно серьёзно поговорить».
Оставила рубашку на кровати. Прикасаться к ней снова было невыносимо. Поехала забирать Дашу из садика. Старалась держаться, но руки дрожали на руле. Голос дочери вернул меня в реальность.
Она залезла в машину с улыбкой и начала рассказывать о своём дне. Показывала рисунки каракули домиков, сердечек, человечков. Говорила, что Соня не поделилась карандашами, а Ваня плакал, потому что у него отобрали печенье. Детсадовские драмы.
Целый мир маленьких людей с большими эмоциями. Я кивала и улыбалась, когда требовалось, но мысли путались.
Дома Даша спросила:
У меня сегодня танцы?
Я замешкалась:
Не знаю, сможет ли папа тебя отвести.
Она надулась:
Но почему? Я так хочу!
Я посмотрела на неё. Моя девочка. Глаза, полные надежды. Я не могла её подвести.
Написала Артёму: «Забудь. Поговорим после танцев».
Когда он пришёл, я не проронила ни слова. Даже не взглянула на него. Просто протянула сумку с формой и отвернулась. Он не спросил ничего. Просто взял Дашу и ушёл.
Как только дверь закрылась, я начала ходить кругами. По кухне. В гостиную. Обратно.
Я думала о том, что буду делать, если худшие подозрения подтвердятся. Решение уже созрело: я не останусь. Ни ради Даши. Ни ради кого бы то ни было.
Села на диван, уставилась на семейные фото. Свадьба. Первый день рождения дочери. Новый год в одинаковых пижамах.
Больно было смотреть. Я доверяла Артёму. Любила его всем сердцем. А теперь казалось, что всё рушится.
В тот момент, когда я была на грани, раздался звонок в