**Дневниковая запись**
После шестидесяти лет брака я узнал, что вся моя жизнь была ложью.
Когда моя жена скончалась, я понял, что прожил жизнь с женщиной, которую не знал вовсе.
Я всегда считал, что счастливо женат на прекрасной женщине, любящей меня. Но в 82 года осознал моя жизнь оказалась обманом. Я не знал свою жену.
Мы с Алёной прожили вместе шестьдесят лет, пока внезапный инфаркт не забрал её. Я был раздавлен. Мы поженились, когда мне было 22, а ей 20, и она стала для меня всем.
Я мечтал о детях. Но когда мы с Алёной решили завести ребёнка ближе к тридцати, врачи сказали у неё проблема, в те годы нерешаемая. ЭКО тогда не существовало.
Я предложил усыновить малыша, но Алёна заявила, что не сможет полюбить чужого ребёнка. Я пытался её переубедить, и это чуть не привело к первому серьёзному конфликту за всю нашу жизнь.
В итоге я сдался. Любовь к ней была сильнее, и я посвятил себя жене, а вместо детей баловал племянников. Забавно, но Алёна избегала общения с семьёй моего брата. Говорила это напоминает ей о том, чего у нас нет.
Теперь, когда её не стало, мой брат и его сыновья помогли мне пережить потерю.
Через полгода после смерти Алёны я начал разбирать её вещи. В глубине шкафа нашёл коробочку с памятными мелочами: засохший цветок с нашей свадьбы, фотографии из медового месяца, записки к годовщинам и одно старое письмо.
Мой племянник протянул его мне: *«Наверное, любовное послание, дядя Толя»*. Я нахмурился. Я не писал Алёне писем мы никогда не расставались. Конверт был адресован мне, уже вскрытый, а письмо внутри истёртое от частых прикосновений.
Я развернул листок и увидел подпись. Лариса. Лариса Ветрова моя первая любовь.
Я бредил Ларисой, пока не застал её с моим лучшим другом. Тогда я начал встречаться с Алёной от обиды, но позже решил, что это лучшее, что случилось в моей жизни.
Глаза уже плохо видели, и племянник прочёл письмо вслух.
*«Дорогой Толя, это письмо станет для тебя неожиданностью. Я должна была сказать раньше, но не хватило смелости.
Теперь обстоятельства вынуждают меня раскрыть тайну, которую клялась унести в могилу: у нас был ребёнок, Толя. Тогда мы были так молоды… Я не знала, как ты отреагируешь, и обратилась за советом к Стёпе. Тот признался в любви и поцеловал меня Ты увидел и разозлился. Ты не стал слушать.
Я думала, дам тебе время, но через три месяца ты женился на другой. Я решила не разрушать твою семью. Решила растить сына одна, и у меня получилось.
Но теперь у меня рак. Нашему Антошке почти шесть он чудесный мальчик, ты бы им гордился.
Я умоляю: возьми его, вырасти как своего. Моя мама умерла, других родных нет если я не справлюсь, его отправят в детдом.
Доктора говорят, мне осталось полгода. Позвони, Толя. Твой ответ решит всё.
С любовью, Лариса».*
Я плакал. Тряслись руки. Как Алёна могла скрыть это от меня?! У меня был сын маленький, беспомощный, оставшийся без матери.
Письмо пришло как раз тогда, когда мы говорили об усыновлении. Я вспомнил, как Алёна злобно отзывалась о «чужих детях».
Из-за её ревности или равнодушия я не стал отцом. Мой сын, вероятно, скитался по приютам, думая, что я бросил его. Лариса умерла, уверенная, что я отверг её и нашего ребёнка.
Алёна, которую я любил существовала ли она вообще?
Сейчас моему сыну уже за шестьдесят. У него своя семья, внуки. А я пропустил всё.
Племянник помог найти Антона Ветрова в соцсетях. Тот думал, что я предал его. Но узнав правду и прочитав письмо, согласился встретиться. Пришёл с сыном статным парнем по имени Фёдор.
Антон был вылитая Лариса, но улыбался моей улыбкой. Между нами возникла связь мы оба жаждали этого.
Теперь у меня три внука и пять правнуков, а скоро родится шестой. Младшая внучка, Рая, говорит, что назовут егоМладшая внучка, Рая, говорит, что назовут его Анатолием в мою честь, и наконец-то я почувствовал, что моя жизнь обрела смысл.