Лишний рот
Тесно стало за обеденным столом. Пятиметровая кухня едва вмещала пятерых: двух взрослых и троих ребятишек.
Ваня, притащи табуретку из зала, попросила мать.
Семнадцатилетний парень недовольно скривился, но покорно принёс табурет.
Вот. Отодвинем стол всем места хватит. Ничего, Максимка, ничего, женщина даже не взглянула на пятилетнего мальчонку, из-за которого началась вся эта суета. Она повернулась к мужу, всем видом показывавшему, как ему досаждают эти перестановки.
Первой тарелку с дымящимся борщом Ирина поставила перед главой семьи. Быстро накрошила хлеб, подала сало, дала дочке головку чеснока чистить. Вскоре на столе появились остальные тарелки. Старший сын, подражая отцу, клал на хлеб тонкий ломтик сала и заедал борщом. Чеснок отец с сыном разобрали мгновенно, оставив блюдце пустым.
Максим сжимал ложку, но не ел, наблюдая за мужчинами напротив. Ему так хотелось повторить их движения, но тарелки стояли слишком далеко.
Ешь, десятилетняя Катя протянула ему хлеб, потом сало.
Малыш схватил угощение и принялся жевать, будто это были конфеты. Ирина улыбнулась и тоже взяла ложку.
Вторую порцию отец отказался брать. Ваня молча покачал головой. Дочь попросила соли для хлеба. Чай пили молча, уткнувшись в кружки. Сушки и пряники быстро исчезали из вазочки все торопились.
Закончив ужин, Дмитрий первым встал из-за стола:
Пусть теперь дети едят первыми, потом мы с тобой. Стол тесноват.
Ирина замерла с тарелкой в руках, хотела возразить, но промолчала. Ваня зло посмотрел на малыша, жевавшего пряник.
Накануне отец вернулся домой не один. Он приоткрыл дверь и подтолкнул мальчишку в прихожую.
Проходи, Максим, Ирина стояла с полотенцем в руках.
Было ясно родители обсуждали этот момент, и появление Максима в доме стало осознанным решением.
Это кто? Ваня вышел из комнаты с учебником.
Это Максим, ласково сказала мать.
Я имя слышал. Кто он? повторил сын.
Дмитрий с Ириной не ожидали такого вопроса. Конечно, стоило предупредить детей заранее, но они не придали этому значения.
Максим будет жить с нами. В вашу комнату поставим раскладушку.
В нашу? Катя тоже выскочила в коридор.
Их с братом комнатка была разделена шкафом, и новая кровать означала перестановку. Куда её поставить загадка.
Ничего, потеснитесь.
Авторитет отца был непререкаем. Порой даже слова не требовалось достаточно взгляда, чтобы дети без возражений подчинились.
Семь лет назад Дмитрий ушёл из семьи. Разразился скандал. Всегда сдержанная мать рыдала, умоляла не бросать её с двумя малышами. Но он собрал вещи и ушёл. Встретил Анну на заводе и забыл обо всём. Даже дети не удержали. Через два года вернулся. С тем же рюкзаком. Не просил прощения, просто сказал на пороге:
Если на развод подавала уйду. Там всё кончено.
Ирина не нашлась что ответить. Сколько ночей она ждала этого момента, как мучилась А теперь ни слова. Простила давно. Просто хотела увидеть.
Почти год жили как соседи, пока Дмитрий не раскаялся перед женой. И она оттаяла. Всё будто вернулось на круги своя, лишь слегка изменив курс. Но теперь появился Максим.
Та женщина, Анна, не болела. Ей просто не нужен был ребёнок он мешал ей порхать по жизни. Родила лишь ради комнаты от завода.
Забирай, иначе детдом, бросила она Дмитрию, когда тот пришёл навестить сына.
Куда я его дену? Нас в двушке четверо!
Твои проблемы. Когда рожала, ты меня не спрашивал.
Я думал, ты любишь меня и хочешь Максимку.
Ха. Думал. До конца месяца решай, а первого числа я сдам твоего сына в приют.
Она блефовала, зная, как Дмитрий привязан к мальчику. Так и вышло.
Ирина сразу согласилась взять Максима. Она не делила детей на своих и чужих, старалась любить всех одинаково.
Шло время. Купили большой раскладной стол, чтобы умещались все. Для Кати отгородили угол в гостиной, освободив место в детской. Получилось удачно: у окна стол, у стены кровать.
Ваня поступил в институт, Максим пошёл в школу. Казалось бы, все должны были привыкнуть друг к другу. Но старший сын всё чаще проявлял недовольство. Даже общий отец не смягчал его отношение. Мать тактично вмешивалась, защищая малыша, а при отце Ваня сдерживался. Катя же сразу приняла брата он был ближе ей по духу, чем старший.
Максима не обделяли. Ему, как и другим, покупали одежду, игрушки, готовили к школе. Ирина делила всё поровну. Но Ване это не нравилось. За глаза он называл брата “лишним ртом”. Если родителей не было, старший сын отыгрывался на малыше. Часто Максима наказывали за чужие проступки.
Однажды Ваня, вернувшись с учёбы, за обедом съел две котлеты вместо одной, хотя знал мать приготовила ровно по штуке на каждого.
Вечером Ирина разогрела ужин.
Кто съел лишнюю котлету? спросила она.
Макс в обед воровал, Катя видела, с довольной ухмылкой сказал Ваня.
Катя кивнула она и правда видела, как брат ел котлету.
Да, я съел одну, подтвердил Максим.
Одну? Я просила оставить по котлете на ужин.
Да. Это Ваня съел, а на меня сваливает, как в прошлый раз.
Ирина даже не взглянула на старшего сына. Она поставила перед Максимом тарелку с гречкой и котлетой.
Где-то я читал, что лишний рот хуже пистолета. Так ведь, мам?
Отец ударил кулаком по столу, встал и выхватил у Вани тарелку. Он стоял, сверля сына взглядом.
Тарелку старшего он поставил перед Ириной, а её перед Ваней.
Лишний рот тут один. Это ты. Тебе двадцать, а ты сидишь на нашей шее. Хочешь есть иди работай. Всё!
Максим уткнулся в тарелку.
Отец вышел, гОни больше никогда не вспоминали тот вечер, но с тех пор Ване стало стыдно за свои слова, а Максим научился прощать.