Жду покоя, а получаю суету
Лизавета, я же просила только мы, в кругу семьи! Антонина, стоя у плиты, развернулась к дочери, сжимая в руке деревянную поварёшку. Голос её дрожал от досады, но она сдерживалась.
Лизавета, сидя за кухонным столом, листала телефон, не поднимая глаз. Русые волосы были собраны в небрежный хвост, а на лице читалось раздражение.
Мам, ну вот опять! фыркнула она, не отрываясь от экрана. Тебе же пятьдесят! Юбилей! Нельзя просто так, чайку попить и разойтись. Я уже всех позвала.
Кого всех? Антонина замерла, поварёшка в её руке дрогнула. Лиза, я просила: ты, Сергей, внуки. Ну, может, тётя Галя. Кто ещё?
Лизавета наконец подняла голову, закатив глаза.
Да все, мам! Тётя Галя с дядей Васей, их сын с женой, бабуля Зоя, мои подружки с мужьями, соседи снизу. А, ну и ещё твои коллеги из библиотеки. Сами напросились, когда узнали.
Антонина почувствовала, как кровь ударила в виски. Она медленно положила поварёшку на стол и вытерла руки об фартук.
Лиза, ты серьёзно? Я полгода просила один день тишины! Один! А ты мне тут банкет устраиваешь?
Мам, не раздувай из мухи слона, Лизавета встала, поправляя джинсы. Люди хотят поздравить. Ты что, их за дверь выставишь? Расслабься, я всё сама сделаю. Ты только торт испеки, ладно? Твой, с вареньем. Остальное на мне.
Антонина открыла рот, чтобы возразить, но Лизавета уже вышла, бросив на ходу:
И не ворчи. Это твой праздник!
Дверь захлопнулась, и Антонина осталась одна. Она взглянула на кастрюлю с супом, на гору грязной посуды в раковине, и почувствовала, как внутри всё сжалось. Пятьдесят лет. Она мечтала о тихом вечере: семейный ужин, тёплый плед, старые фотографии. А вместо этого толпа, гам, беготня. И, как всегда, вся работа на ней.
—
Эту квартиру в хрущёвке Антонина любила. Две комнаты, кухня её крепость. Здесь она вырастила Лизавету, пережила развод, научилась жить одной. Кухня была её гордостью: ситцевые занавески, стол с резными ножками, полка с фарфором, собранным по крупицам. Каждый год на день рождения она пекла торт с вареньем и орехами. Ритуал. Но в этот раз всё пошло наперекосяк.
Лизавета объявила о «празднике на весь район» две недели назад. Антонина пыталась отговорить, но дочь стояла на своём. «Мам, ты заслужила!» твердила она. Антонина, как всегда, сдалась. Спорить с Лизаветой было бесполезно та унаследовала её упрямство, но не её терпение. И вот теперь, накануне, она месила тесто, готовя угощение для толпы, которую не звала.
К вечеру квартира напоминала склад. Лизавета притащила ящики с лимонадом, пакеты с закусками и огромный букет, занявший полкухни. Антонина, вымешивая тесто, думала о том, куда это всё ставить.
Мам, ты где? влетела в кухню Лизавета с подругами. О, пахнет обалденно! Это торт?
Да, буркнула Антонина, не оборачиваясь. Не трогайте, не готов.
Подруги Анюта и Даша рассмеялись, усаживаясь за стол. Анюта с ярким маникюром потянулась к крему.
Тоня, можно попробовать? Обожаю твой крем!
Лучше не надо, Антонина повернулась, натянуто улыбаясь. Ещё не готово.
Да ладно тебе! Анюта зачерпнула ложкой и облизнула. Боже, как вкусно! Лиза, твоя мама волшебница!
Антонина стиснула зубы. Лизавета, не замечая напряжения, болтала с подругами, пока те уплетали крем. Когда они ушли, Антонина взглянула на опустевшую миску и почувствовала, как глаза наливаются слезами. Вздохнула и начала месить новую порцию.
—
Утро началось с хаоса. Антонина встала в шесть, чтобы доделать торт. К девяти квартира гудела: Лизавета развешивала шарики, а Сергей пытался собрать стол.
Тоня, где скатерть? орал он из комнаты.
В шкафу, ответила она, резаКогда последний гость ушёл, а дверь закрылась, Антонина вздохнула с облегчением и подумала, что в следующий раз она просто уедет в деревню к тёте Гале там хотя бы коровы не устраивают юбилеев.