Мам, а ты тоже мечтала стать художницей?
Света сидела за кухонным столом, сжимая кисточку. На листе акварели под её пальцами дрожала ветка сирени лиловые мазки робели, будто боялись расплыться.
Мечтала, улыбнулась Ольга, стоя у плиты. Но мне было девять, и я решила, что лечить людей важнее.
А потом передумала?
Ольга потянулась за чайником, отводя глаза. Эти разговоры всегда задевали за живое старые мечты, выборы, сделанные не сердцем, а головой.
Жизнь так сложилась.
Когда Ольга удочерила Свету, ей было тридцать три. К тому времени она прошла через многое: бесплодие, развод, который оставил пустоту, и бесконечные советы «смирись», «возьми ребёнка из детдома». Она не хотела брать. Не из-за эгоизма, а из страха: хватит ли у неё любви? Но однажды в приюте она увидела Свету тоненькую девочку с косичками, которая рисовала в углу цветы. Их глаза встретились, и в Светиных глазах было столько тоски, что у Ольги защемило в груди. Через год девочка впервые назвала её мамой.
Теперь Свете было десять. Она училась в обычной школе, где Ольга преподавала литературу. Коллеги уважали её «та самая учительница, что взяла девочку из приюта». Но Ольге не нужна была похвала. Ей важно было дать Свете жизнь, где прошлое не напоминало бы о себе.
Ольга Николаевна, для поступления в нашу школу нужна анкета и копии документов. Включая свидетельство о рождении, женщина в приёмной гимназии смотрела строго, но без злобы. Очки поблёскивали под лампой.
Конечно, Ольга кивнула, сдерживая волнение. Всё подготовим.
Она заранее позаботилась о документах. Светина новая фамилия её фамилия была вписана аккуратно, без намёка на удочерение. Не то чтобы это было тайной, но Ольга не хотела, чтобы прошлое Светы стало поводом для лишних разговоров.
Вечером они пекли яблочный пирог. Света чистила яблоки с серьёзностью художника тонкие ленты кожуры падали в миску, а сахар она сыпала осторожно, будто взвешивая каждую крупинку.
Мам, а в этой школе есть рисование?
Есть. И театр, и бассейн.
А если меня не возьмут?
Ольга взглянула на дочь. Света не поднимала глаз, но пальцы её замерли.
Возьмут, солнышко. Всё будет хорошо.
Звонок раздался утром в субботу. Ольга вышла во двор в квартире голос в трубке звучал бы слишком громко. Женский голос, глухой, будто из прошлого:
Это вы, Ольга?.. Я… Светина мать.
Мир на секунду остановился. Ольга вцепилась в перила. Она заметила всё: пылинку на пальто, трещину в асфальте, собственное дыхание, ставшее тяжелее.
Что вам нужно?
Ничего… Просто хотела знать, как она. Можно я… хотя бы увижу её?
Она вас не помнит, голос Ольги дрогнул. У неё новая жизнь. Не разрушайте её.
Я понимаю. Простите.
Гудки.
Ольга вернулась в квартиру и только тогда заметила Свету у лестницы. Девочка молчала, но в её глазах читался вопрос.
Кто звонил?
Ошиблись номером, соврала Ольга, чувствуя, как ложь комом встаёт в горле. Иди, завтрак готов.
Через несколько дней Ольгу вызвали в школу. Света подралась с одноклассником что было на неё совсем не похоже.
Она ударила мальчика, классная руководительница поправила очки. Говорит, он её оскорбил.
Чем? Ольга сжала сумку.
Света сама расскажет. Но, Ольга Николаевна, дети иногда повторяют то, что слышат дома.
Света сидела в коридоре, глядя в пол. Когда Ольга подошла, девочка подняла голову и прошептала:
Он сказал, что у меня нет семьи. Что я не его уровня. И что ты не моя мама.
Кто ему это сказал?!
Не знаю. Но он знал.
Ночью Ольга не спала. Лежала в темноте и впервые почувствовала, что её ложь как трещина в стекле. Она вспоминала, как Света впервые назвала её мамой, как они вместе катались на велосипеде, как девочка плакала по ночам, пока не привыкла к новому дому.
На следующий день позвонила та женщина. Её звали Анна. Она попросила встречи. Ольга колебалась, но что-то усталость или интуиция заставило согласиться.
Приходите. Только без сцен. И Свете ни слова.
Они встретились в парке, под старыми липами. Анна оказалась моложе, чем Ольга думала лет тридцать, с усталыми глазами. Руки её теребили край шарфа.
Я знаю, что не имею права… Но тогда мне было страшно. Я три года в центре помощи. Не пью, работаю. Но… она мне снится. Хотя бы раз увидеть…
И что дальше? Сказать ей: «Привет, я тебя бросила»? Ольга не хотела злости, но слова вырвались сами.
Нет. Только посмотреть.
Ольга молчала. Потом неожиданно для себя сказала:
Завтра. В четыре. У школы. Не подходите. Не говорите. Просто… посмотрите.
Анна кивнула, как провинившийся ребёнок.
Возвращаясь домой, Света вдруг спросила:
Мам, правда, что у меня была другая мама?
Ольга замерла. Сердце застучало, но она села на скамейку у подъезда.
Светик… я не хотела тебя обманывать. Просто думала, ты ещё мала.
Я не злюсь. Но мне надо знать. Дети говорят странное, а я не понимаю, правда или нет.
Хочешь, расскажу всё?
Хочу.
Они сидели долго. Ольга говорила без упрёков. О том, как Света появилась в её жизни, о том, что биомама не могла о ней заботиться, но теперь, возможно, жалеет. Света молчала, теребя куртку. Потом спросила:
Она… хорошая?
Не знаю. Но, кажется, старается.
А увидеть её можно?
Ольга сжала её ладонь.
Можно. Если ты сама хочешь.
Встреча длилась две минуты. Анна стояла у школы, будто ждала кого-то. Света шла рядом с Ольгой, потом вдруг отпустила её руку и пошла к скамейке.
Ольга застыла. Хотела остановить, но н Меня зовут Света, я люблю рисовать сирень и печь пироги, сказала девочка, глядя прямо в глаза женщине, а моя мама вот она, но если хочешь, можешь иногда на меня смотреть, только издалеке.
И повернулась к Ольге, протянув руку.