Жду тишины получаю балаган
Ксения, я же просила: только свои, без лишней толпы! Наталья Николаевна, стоя у плиты, раздражённо сжала деревянную ложку. Голос дрожал, но она старалась не срываться.
Ксюша, уткнувшись в телефон, лениво перелистывала ленту. Волосы собраны в растрёпанный хвост, на лице гримаса «опять она со своими причитаниями».
Мам, ну вот опять фыркнула она, не отрываясь от экрана. Пятьдесят лет не шутка! Какой чай с бубликами? Я уже всех позвала.
Кого это «всех»?! Наталья Николаевна замерла, ложка застыла в воздухе. Ты, Игорь, внуки. Ну, тётя Галя Больше никого!
Ксения наконец оторвала взгляд от телефона, закатив глаза.
Да все, родная! Тётя Галя с дядей Мишей, их сын с невесткой, бабуля Зина, мои подружки с мужьями, соседи снизу. А, ну и твои коллеги из лицея сами напросились!
Наталье Николаевне резко стало жарко. Она медленно положила ложку, вытерла руки о фартук.
Ты в своём уме? Полгода умоляла об одном тихом дне! А ты мне тут ярмарку тщеславия устраиваешь?!
Мам, не будь букой, Ксения встала, поправляя потертые джинсы. Люди хотят поздравить! Да ладно, я всё устрою тебе только торт испечь. Твой знаменитый, с заварным кремом. Остальное беру на себя!
Наталья Николаевна открыла рот, но дочь уже вылетела из кухни, бросив на прощание:
И не ворчи! Твой же праздник!
Дверь захлопнулась. В раковине гора посуды, на плите кипящий борщ. Внутри всё сжалось. Она мечтала о тишине: внуки, семейные истории, тёплый плед Вместо этого табор шумных гостей, и вся забота на ней.
***
Её хрущёвка была крепостью. Здесь она вырастила Ксюшу, пережила развод, научилась жить одной. Кухня её царство: ситцевые занавески, стол с царапинами, полка с душевными чашками из Гжели. Главный ритуал торт на день рождения, с малиной и воздушным кремом. Но в этом году всё пошло наперекосяк.
Ксения объявила «мегапраздник» две недели назад. Наталья Николаевна сопротивлялась, но дочь стояла на своём: «Хватит быть затворницей!». И вот теперь она месит тесто в окружении коробок с напитками и гигантского букета, занявшего полкухни.
Мам, ты где? влетает Ксения с подругами. О, торт! Можно попробовать крем?
Не трогайте! буркнула Наталья Николаевна, но поздно: рыжая Светка уже запустила ложку в миску.
Боже, как вкусно! Ксюх, твоя мама волшебница!
Они смеются, уплетая крем, а Наталье Николаевне хочется плакать. Но она молча начинает новую порцию.
***
Утро юбилея началось с катастрофы. Игорь порвал скатерть («зацепился за шкаф»), дети носились, как угорелые, а соседи снизу уже стучали в батарею. К полудню квартира стала филиалом ТЦ «Москва»:
Наташ, где вилки?! орет тётя Галя.
Торт твой милота, но наш из «Праги» круче! кричит племянник.
Ксения блистает в гостиной: «Да я всё организовала!», а Наталья Николаевна, как загнанная лошадь, мечется между плитой и разбушевавшимися внуками.
***
В три часа её торт пал жертвой пятилетнего Данилы. Крем размазан по столу, ягоды как снаряды в песочнице.
Да ладно, испечёшь новый! раздаются голоса.
НЕТ! вдруг кричит Наталья Николаевна, и все замолкают. Все. На выход. Сейчас же.
Гости тают, как снег в апреле. Ксения остаётся с круглыми глазами:
Мам
Завтра. Сейчас я хочу побыть одна.
***
Тишина. Грязь, разбитая вазочка (подарок мамы) Но Наталье Николаевне вдруг легко. Она пьёт чай, листает альбом.
Вечером звонит Ксения:
Прости
Ладно. Но в следующий раз спрашивай. И торт только если я сама захочу.
Она вешает трубку. Завтра придётся убирать. Но теперь на её условиях.