**Пирог примирения**
Даша, я клянусь, если этот Николай Петрович ещё раз постучит в потолок, я его в суд затащу за травлю! Витя, стоя в прихожей, яростно оттирал следы лап с линолеума. Его голос дрожал, а футболка прилипла к спине, хоть вечер был прохладный. Бобик, виновато виляя хвостом, грыз резинового зайца у двери.
Витя, тише, дети спят, Даша, сидя с вязанием, потёрла виски. На коленях у неё лежала недовязаная шапка для младшей. В суд это перебор. Он просто вредный. Я с ним поговорю, объясню.
Объяснишь? Витя швырнул тряпку в ведро. Вчера в подъезде орал, что Бобик «воняет» и «губит его герань»! А он даже на клумбы не ходит!
Знаю, знаю, Даша отложила спицы. Но он же сосед. Устроим войну житья не будет. Испеку пирог, попробую смягчить.
Витя фыркнул, глядя на Бобика, который уронил зайца и теперь лизал пол.
Пирог? покачал головой. Ладно, пробуй. Но если ещё одну жалобу напишет я не сдержусь.
Даша с Витей, молодая пара с детьми восьмилетним Гришей и шестилетней Лизой жили в этой хрущёвке уже пять лет. Заведя Бобика, они мечтали о весёлых прогулках, но въедливый сосед сверху, Николай Петрович, объявил щенку войну. Теперь их подъезд пах не только псиной, но и скандалами.
—
Всё началось через неделю после появления Бобика. Даша, возвращаясь с прогулки, заметила, что герань у подъезда, которую Николай Петрович поливал, как часовой на посту, была вытоптана. Она списала на дворовых котов, но вечером раздался стук в дверь. На пороге стоял Николай Петрович сухопарый, в идеально отглаженной рубашке, с блокнотом, будто следователь на допросе.
Дарья Алексеевна, это ваш пёс мою герань разорил? голос звучал, как скрип несмазанной двери. Три года растил, а теперь одни стебли!
Николай Петрович, простите, Даша придержала Бобика. Но он на поводке. Может, это коты?
Коты? Он прищурился, делая пометку. В подъезде следы лап, вонь собачья, а вы про котов! Уберите пса, или я в ЖЭК напишу!
Даша закрыла дверь, вздохнув. Бобик тыкался носом в её колени. Вечером она рассказала Вите, который резал лук на кухне.
Он совсем ку-ку? Витя швырнул нож. Бобик даже в лифте не лает! Надо ему жёстко объяснить!
Не надо, Даша помешала суп. Он одинокий, от скуки злобствует. Пирогом попробую задобрить.
—
На следующий день Даша испекла яблочный пирог и постучалась к Николаю Петровичу. Дверь открылась, и её встретил запах нафталина и стерильная чистота: ни соринки, только фикусы на подоконнике, проигрыватель и идеально застеленный диван.
Николай Петрович, пирог принесла, Даша протянула свёрток. Давайте поговорим. Бобик не виноват, мы за ним следим.
Пирог? Он понюхал, словно подозревая отраву. Хитро. Ладно, заходите. Но ваш пёс лает, пачкает подъезд. Это недопустимо!
Он почти не лает, Даша села на краешек стула. И следы убираем. Может, коты цветы топчут?
Коты? Николай Петрович хмыкнул, записывая что-то. У котов нет таких лап. Уберите собаку!
Даша ушла, поняв, что пирог не сработал. А вечером в подъезде появилось объявление: «Просьба убрать собаку! Портит растения! Н.П.». Витя, увидев это, побагровел:
Всё, война! Сейчас пойду и объясню по-мужски!
Витя, стой! Даша схватила его за руку. Давай ещё раз попробуем.
—
К концу недели Николай Петрович стучал в потолок даже если Бобик чихнул. Новые объявления висели на каждом этаже: «Собака источник антисанитарии!». Однажды Даша застала его с линейкой, замеряющего следы лап.
Что вы делаете? она спросила, держа Бобика.
Доказательства собираю! Он ткнул пальцем в пол. Следы пять сантиметров! В ЖЭК отправлю!
Это не Бобик, Даша закипела. Он щенок, лапы меньше!
А кто тогда? Привидение? Николай Петрович фыркнул.
Дома Витя швырнул газету:
Всё, я иду разбираться!
Подожди! Даша удержала его.
—
Прорыв случился благодаря детям. Лиза заметила рыжую шерсть на геранПрорыв случился благодаря детям: Лиза заметила рыжую шерсть на герани, а Гриша снял на телефон, как соседский кот Васька раскапывал цветы, после чего Николай Петрович, потупившись, прекратил войну, а Бобик, наконец, получил право гавкать на голубей без последствий.