Одна против всех
Варя впервые увидела маяк в книжке, когда ей было пять. На картинке он стоял одинокий и высокий, а вокруг бушевало море, черное, как смола. Девочка прижала ладони к странице и прошептала: «Я буду там жить». Родители рассмеялись. Бабушка сказала: «Фантазия у тебя как у сказочника». А тетя Люба только фыркнула: «Чушь. Лучше бухгалтером стань».
И Варя стала. Поступила на радиотехника звучало солидно. Но сердце всё равно тянуло к морю. После пар она чертила в тетрадях башни, перечитывала Жюля Верна, слушала аудиозаписи штормов и каждый отпуск ехала на север.
Ну что за чудачка? ворчала мать. Люди в Турцию летают, а она в какую-то Умбу!
Мне нравится холод, улыбалась Варя.
Тебе семью заводить пора, а не по маякам шляться!
После института Варя устроилась в фирму по ремонту навигационных приборов. Работа схемы, транзисторы, паяльник. Но однажды начальник сказал:
Вакансия есть. На севере. Поселок рыбацкий, радиостанция при маяке. Берешь?
Она кивнула без слов. Будто всю жизнь ждала.
Тяжело там. Вахта три месяца. Ты, маяк да сторож. Рыбаки иногда заглядывают.
Беру.
Мать кричала:
Ты в тайге сгинешь! Рехнулась?! Мы тебя выучили, а ты к чертям в глушь!
Мам, это моё.
Твоё дурость и нищета!
Отец молча курил на балконе. Потом бросил:
Пусть едет. Пусть проверит.
Поселок звался Ледяная Гавань. Пять домов, причал, лавка и маяк на скале. Когда Варя вышла на берег, ветер едва не сбил с ног. Море ревело, бакланы кружили, тучи висели так низко, словно могли упасть. Но внутри у неё пело.
Ты Варя? подошел высокий седой мужик в рваной телогрейке. Я Семён. Сторож. Да и маяк тут сторож.
Он засмеялся, взял её мешок и повел к избе у башни. Там пахло дымом, хлебом и махоркой. На столе керосинка, на полках книги и кости рыб.
Вот твоя койка. За маяком следи. Станция древняя, но бодрая.
Разберусь.
В верю. В глазах у тебя море.
Сначала было трудно. Вьюги, тишина, ночи без сна. Варя чинила аппаратуру, познакомилась с местными особенно с Фёклой, худой продавщицей из лавки.
С тобой говорить как самогонку с мёдом пить. Согреваешь, говорила та.
А Варя ночами сидела на ступенях маяка и писала письма. Себе. В будущее. В прошлом только чужие надежды. Теперь только она.
Раз пришла посылка. Из города. Письмо от матери:
«Ты, дура, конечно. Мы с Любой понять не можем что ты там нашла. Но отец хвастается. Пиши хоть».
Варя усмехнулась. Где-то глубоко потеплело.
Прошло три месяца. Варя собирала вещи. Маяк уже был родным. Семён обнял её:
Возвращайся. Без тебя тут пусто.
Дома её встретили холодно. Мать ковырялась в чемодане, тетя Люба бубнила:
Ошибка это всё. Вернись к нормальным людям.
Но Варя знала не вернётся.
Через полгода она опять стояла у маяка. Ветер стихал. Семён махал рукой:
А я тут пирогов напёк!
Теперь у неё была своя полка в избе, табличка на двери: «Инженер. Варвара Морская». Так её прозвали рыбаки.
Ты как буря, говорил Семён. Сперва ломаешь, потом лечишь.
Девчонка Нюра с соседней улицы приносила рисунки маяки, как в детстве у Вари. Рыбаки оставляли нальдиВетер подхватил её смех, разнёс его над бескрайнѳй водой, и в ответ где-то далеко на горизонте моргнул огонёк другого маяка будто подмигивая в темноте.