Он не успел посадить дерево. Я сделала это за них
Ольга сидела за кухонным столом, перебирая старые карманные часы мужа. Корпус потускнел от времени, стекло треснуло. Стрелки застыли на безликом положении без пятнадцати шесть. Эта цифра теперь ничего не значила. Или значила слишком много. Она вертела их в пальцах, будто пыталась сдвинуть время вспять.
“Что ты скрывал, Артём?” шепнула Ольга, вглядываясь в циферблат. “Носил их всегда, даже когда они сломались. Почему?”
Артёма не стало три месяца назад. Инфаркт ударил внезапно, как февральская метель. Ей тридцать, ему тридцать три. Они только начали строить планы: дети, поездка на Байкал, сад за домом. Но время остановилось. Как эти часы.
Ольга отложила их и подошла к окну. Их дом в дачном посёлке тонул в золоте осени. Ребятишки гоняли мяч, вдалеке лаяла дворняжка Жулька. Жизнь шла своим чередом, но для Ольги мир замер.
“Хватит,” сказала она себе. “Нужно жить. Хотя бы ради него.”
—
Ольга не из тех, кто опускает руки. До замужества она работала в цветочном магазине “Ромашка”, собирала букеты, от которых у клиентов светлели лица. Артём шутил, что она “договаривается с розами”. Сам он трудился на заводе, был немногословен, но с тёплым взглядом. Познакомились случайно Ольга уронила горшок с геранью у входа в столовую, а Артём, проходивший мимо, помог собрать землю.
“Не переживай, цветок живучий,” успокоил он тогда. “А ты, кажется, в шоке.”
“Это же бабушкина герань!” всплеснула руками Ольга, но тут же рассмеялась. Его спокойствие было обезоруживающим.
Так началась их история. Через год сыграли свадьбу, купили дом, взяли кота по кличке Дымок. Мечтали о ребёнке. Но судьба распорядилась иначе. Год назад Ольга потеряла малыша на четвёртом месяце. Артём молча держал её за руку, и в этом молчании было больше любви, чем в словах. Они не говорили о потере, просто жили дальше. А теперь его не стало.
Часы лежали на комоде, как немой укор. Ольга взяла их и твёрдо направилась к двери. В городе был часовщик, о котором Артём упоминал. Может, он что-то знает.
—
Мастерская “Время идёт” ютилась в старом дворе. За стеклянной витриной копошился седой мужчина с лупами на лбу. Его звали Николай Семёнович.
“Здравствуйте,” Ольга положила часы на прилавок. “Они остановились. Можно починить?”
Старик надел очки, покрутил механизм.
“Забавная штука,” пробурчал он. “Швейцарские, довоенные. Где достали?”
“Муж носил. Очень дорожил.”
Часовщик кивнул, будто понял больше, чем она сказала. Осторожно снял заднюю крышку и нахмурился.
“Тут кое-что есть,” он вытащил свёрнутый листок. “Записка.”
Ольга похолодела.
“Какая записка?”
“Не знаю,” пожал плечами Николай Семёнович. “Механизм засорился. Починю дня за два. А это ваше.”
Он протянул ей пожелтевшую бумажку. Ольга взяла её дрожащими пальцами, но не разворачивала.
“Спасибо,” прошептала она. “Заберу позже.”
—
Дома Ольга долго сидела с запиской. Дымок мяукал у ног, но она не замечала. Наконец развернула листок. Знакомый почерк Артёма ровный, с лёгким наклоном.
“Крошке, которого я не увижу.
Прости, что не уберёг. Обещал твоей маме, что мы станем семьёй, но вышло иначе. Знаешь, я мечтал посадить для тебя дерево. Берёзу, как у моего деда. Он говорил, дерево это жизнь, что продолжается. Если ты читаешь это, значит, я не успел. Но мама сделает за меня. Она сильная, моя Оля. Береги её, ладно?
Твой папа, Артём.”
Слёзы капали на бумагу. Ольга прижала её к груди, будто могла обнять Артёма через эти слова. Он написал после их потери, но не показал. Почему? Щадил её? Или оставлял надежду?
“Вечно ты всё усложнял,” улыбнулась она сквозь слёзы. “Хорошо, посажу твою берёзу.”
—
Наутро Ольга отправилась в питомник. Выбрала молодую берёзку с белоснежной корой. Продавщица Людмила заметила её задумчивость.
“Кому сажаете?” спросила она, обматывая корни мешковиной.
“Сыну,” тихо ответила Ольга. “И мужу.”
Людмила кивнула понимающе.
“Хорошее дело. Мой покойный тоже берёзы любил. Каждую весну сажал по одной. Теперь я ухаживаю.”
“А он… давно?”
“Шесть лет. Но они напоминают,” улыбнулась женщина. “Сажайте с душой. Приживётся.”
Ольга кивнула, ощущая странное тепло внутри. Вернувшись, взяла лопату и начала копать. Дымок наблюдал с крыльца, будто контролировал процесс. Земля была жёсткой, но Ольга копала упрямо, представляя, как Артём одобрительно кивает.
“Ой, девонька, что за раскопки?” раздалось за забором.
На пороге стояла соседка Галина живая энциклопедия посёлка, вечно с пирогами и бесцеремонными советами.
“Дерево сажаю,” вытерла лоб Ольга.
“Давай помогу!” Галина уже шагала через калитку. “Берёзку? Красиво будет. Для кого?”
Ольга рассказала про записку. Галина слушала, качая головой.
“Мужики народ странный. Молчун мой тоже письма прятал. После смерти нашла целую пачку на антресолях. Держи ровнее, давай привяжем к колышку.”
Они вместе укрепили саженец, полили водой из лейки.
“Теперь ухаживай,” сказала Галина. “Это твоя память.”
Ольга кивнула. Впервые за месяцы одиночество отступило.
—
Через два дня Ольга вернулась к часовщику. Николай Семёнович протянул ей часы.
“Идут,” сказал он. “А это…” достал ещё один листок. “Прятал, видно, любил ваш муж.”
Она развернула записку.
“Оля, если читаешь значит, я не успел сказатьЧасы в её руках затикали ровно, будто сердце Артёма забилось снова, напоминая, что любовь не умирает она просто меняет форму, как листья на той самой берёзке, что теперь тянулась к небу в их саду.