Дочь возвращается
Я уезжаю, пап, голос Светы дрожал, но глаза горели упрямством. Она стояла в дверях их маленькой кухни, сжимая телефон, как спасательный круг. На её джинсовой куртке блестела булавка с надписью «Мечта». К тёте Кате. В Москву. Там хоть жизнь есть.
Игорь замер, держа в руках кружку с остывшим чаем. Его дочь, его Светка, смотрела на него так, будто он был чужим. За окном шумел вечерний Самары гудки машин, смех соседских детей, но в груди Игоря было тихо, как перед грозой.
Уезжаешь? переспросил он, стараясь держать голос ровным. Его пальцы сжали кружку так, что костяшки побелели. И что, думаешь, там лучше будет? Без меня?
А что здесь? Света фыркнула, откидывая тёмные волосы с лица. Ты же сам в прошлом застрял. С мамой. С этим своим автобусом. Я так больше не могу, пап. Мне шестнадцать, а я как в клетке!
Она развернулась и ушла в свою комнату, хлопнув дверью. Звук эхом отозвался в квартире. Игорь поставил кружку на стол, чувствуя, как сердце сжимается. Он знал, что Света права он цеплялся за прошлое, как за спасательный круг. Но отпустить её? Это было выше его сил.
***
Утро в их хрущёвке на окраине пахло кофе, слегка подгоревшими тостами и машинным маслом, которое Игорь приносил на одежде. Он проснулся в шесть, как всегда, чтобы успеть на первый рейс. Его старый автобус, выкрашенный в выцветший зелёный, ждал на стоянке депо. Работа водителем была рутинной, но надёжной как ритм сердца. Она держала его на плаву после смерти Наташи, его жены, шесть лет назад.
Свет, вставай, в школу опоздаешь! крикнул он, стоя у плиты и переворачивая яичницу. Сковорода шипела, а по радио тихо играла попса. Ответом была тишина. Света последнее время почти не разговаривала с ним, прячась за наушниками или экраном телефона.
Пап, я сама разберусь, буркнула она, наконец появившись на кухне. Её школьная форма была слегка помята, кеды развязаны, а рюкзак висел на одном плече. Ты опять всю ночь в гараже торчал?
Надо было движок проверить, Игорь пожал плечами, протягивая ей тарелку с яичницей и бутербродом. Ешь, а то до обеда не дотянешь.
Я не голодная, Света закатила глаза, но бутерброд взяла и откусила кусок. Она была так похожа на Наташу те же тёмные глаза, тот же упрямый подбородок, та же привычка хмуриться, когда злилась. Иногда Игорь смотрел на дочь и видел жену, смеющуюся в их старой квартире, когда они только начинали жить вместе. Но Наташа ушла рак забрал её быстро, оставив его с одиннадцатилетней Светой и пустотой, которую он так и не смог заполнить.
Пап, я сегодня поздно буду, бросила Света, уже направляясь к двери. У нас проект в школе, потом с Каткой погуляем.
Ладно, только позвони, сказал он, вытирая руки о полотенце. И не шляйся допоздна, Свет. Я волнуюсь.
Да знаю я, она фыркнула и ушла, оставив за собой запах её клубничного шампуня.
Игорь вздохнул, допил кофе и отправился в депо. Его автобус, прозванный коллегами «Дедушкой», был для него больше, чем машина. Это был его мир запах бензина, скрип кожзамных сидений, знакомые лица пассажиров, которые здоровались с ним каждое утро. Но Света ненавидела этот автобус. «Пап, он как ты старый и скучный», сказала она однажды, и это резануло больнее, чем он ожидал.
***
Игорь не сразу понял, как всё началось. Ему было двадцать два, когда он впервые увидел Наташу она стояла на остановке, в лёгком розовом платье, с растрёпанной косой, и ругалась с кондуктором, который не принял её мелочь. Игорь, тогда ещё стажёр, открыл двери автобуса и улыбнулся.
Давай без билета, подмигнул он, поправляя кепку. Только не ори на весь квартал.
Я не ору, фыркнула Наташа, но улыбнулась в ответ, её щёки порозовели. А ты всегда такой добрый?
Только для красивых, пошутил он, и она рассмеялась, запрокинув голову.
Так началась их история. Наташа была учительницей музыки в школе, любила играть на пианино и петь старые песни от «Машины времени» до Цоя. Она мечтала о путешествиях, о море, о доме с садом, где Света будет бегать босиком. Игорь обещал ей всё это, но жизнь распорядилась иначе. Света родилась, когда им было чуть за тридцать, и Наташа светилась от счастья, напевая колыбельные. Но потом пришли врачи, диагноз, больницы. Игорь держал её руку до последнего, но этого было мало.
Береги Свету, шепнула Наташа в больничной палате, её голос был слабым, как осенний лист. Палата пахла лекарствами, а за окном моросил дождь. И себя, Игорь. Не забывай жить.
Обещаю, сказал он, но слёзы душили его. Он не знал, как жить без неё.
После похорон Игорь уткнулся в работу. Автобус стал его убежищем там он мог не думать, просто крутить баранку, слушать радио и притворяться, что всё в порядке. Света росла, но с каждым годом между ними росла стена. Она винила его за молчание, за то, что он не мог отпустить Наташу. А он не знал, как объяснить, что боится потерять и её.
***
В тот вечер Игорь вернулся домой раньше обычного, с пакетом продуктов картошка, молоко, Светкины любимые йогурты. Света была в своей комнате, дверь приоткрыта. Он хотел позвать её ужинать, но замер, услышав её голос. Она говорила по телефону, и каждое слово било, как молоток.
Да, тётя Катя, я серьёзно, голос Светы был резким, почти злым. Я хочу к тебе в Москву. Папа он не живёт, он существует. Всё время в этом своём автобусе, с мамой в голове. Я задыхаюсь здесь. Он даже не замечает, что я есть!
Игорь отступил, чувствуя, как полА через месяц они с Светой поехали в Москву вместе не расставаться, а навестить тётю Катю и показать дочери, что новую главу можно начать и вдвоём.