**Записки старого дурака**
Сегодня сижу у окна в своей хрущёвке, дождь стучит по стеклу, и мысли сами лезут в голову. Решил записать, чтобы не забыть. Всю жизнь мне казалось, что я всё делаю правильно, а на деле просто старый дурак.
Остался сиротой рано в семь лет. Бабка Агафья пыталась заменить родителей, но и её не стало, когда мне только пятнадцать стукнуло. Тогда я понял: кроме себя, ни на кого надеяться нельзя.
После школы женился. Думал, хоть семья даст опору. Родилась Дашенька свет в окошке. А жена… не сложилось. Пила, руки распускала. Сколько ночей просидел в подъезде, боясь зайти домой! В итоге развёлся хоть и с пустыми карманами, но с ребёнком на руках. Поклялся себе: выращу дочь, дам ей всё, чего у меня не было.
Работал как вол. Утром на стройке, вечером ночным сторожем, в выходные разгружал вагоны. Мороз ли, ливень не важно. Домой приходил уставший, но улыбался, чтобы Дашка не видела, как тяжело. Она росла, а я… Я отказывал себе во всём, лишь бы у неё были куклы, книжки, велосипед.
Папочка, ты у меня самый лучший! Ты царь! говорила она. А у меня сердце таяло.
Потом школа, выпускной. Прибегает сияющая:
Пап, нашла платье! Всего за пять тысяч!
Пять тысяч… У меня в кармане две. Но промолчал. Продал бабкин старый котелок, единственное, что от неё осталось.
Поступила в институт. Я гордился! Но денег не хватало: коммуналка, учёба, еда.
Пап, ты же на Севере хорошо зарабатываешь? Пришли ещё немного…
А я там в мёрзлой вахтовке по двенадцать часов вкалывал. Суставы скрипели, спина горела. Но терпел. Ради неё.
Прошли годы. Звонит:
Пап, я замуж выхожу!
Я растерялся.
А институт?
Потом доучусь!
Работал ещё больше. Чтобы свадьба была не хуже, чем у других. Ресторан, платье, фотограф. Даже торт мёдовый заказал. Потом внук появился. Коляска, памперсы, игрушки. «Пап, помоги, тяжело». И я помогал.
А потом попросил. Нужен хоть «Жигулёнок» спину ломит, в автобусах не наездишься.
Пап, ты в своём уме? Тебе машина зачем? Лучше деньги на внука ему компьютер нужен!
Тут-то я и понял. Для них я больше не «царь». Для них старый хрыч, которого терпят.
Вышел во двор, сел на лавочку. Дождь моросил. Вспомнилось: ночные смены, мороженые пальцы, кредиты. Всё ради неё. А теперь…
Ничего, прошептал. Как-нибудь.
Но внутри осталась горечь. Горечь отца, которого отодвинули в сторону.
Встал. Плелся домой. Промокший, усталый. Но шёл. Потому что я отец. Выживал раньше выживу и сейчас.
А вам, кто это читает, скажу: цените родителей, пока они есть. Не меряйте их полезность кошельком. Потому что когда-нибудь и вам скажут то же самое.