Дочь возвращается
Я уезжаю, пап, голос Тани дрожал, но глаза горели упрямством. Она стояла в дверях их хрущёвки, сжимая телефон, словно тонущий хватается за соломинку. На её куртке болталась значок с надписью «Мечта». К тёте Кате. В Москву. Там хоть жизнь кипит.
Алексей застыл с кружкой остывшего чая в руках. Его дочь, его Таня, смотрела на него чужим взглядом. За окном гудел вечерний Новосибирск гудки машин, крики ребятни во дворе, но в груди у Алексея стояла мёртвая тишина, как перед грозой.
Уезжаешь? переспросил он, сжимая кружку так, что пальцы побелели. И что, там тебе райские кущи обещали? Без меня?
А что здесь? Таня фыркнула, откидывая чёлку. Ты же сам в прошлом застрял. С мамой. С этим проклятым автобусом. Мне шестнадцать, а я как в зо!
Она развернулась и ушла в комнату, хлопнув дверью. Звук эхом прокатился по квартире. Алексей поставил кружку, чувствуя, как сердце сжимает стальными тисками.
***
Утро в их панельке на окраине пахло подгоревшими тостами, дешёвым кофе и машинным маслом, въевшимся в кожу. Алексей проснулся в пять, как всегда. Его старенький автобус, прозванный в парке «Дедушкой», ждал на стоянке. Работа водителем была рутиной, но она держала его на плаву после смерти Ирины.
Тань, подъём! крикнул он, помешивая яичницу. На радио бубнила попса. В ответ гробовая тишина. В последнее время дочь общалась с ним только через наушники.
Пап, хватит няньчиться, буркнула она, появляясь на кухне в мятой школьной форме. Ты опять до утра с этим ушатанным автобусом возился?
Трансмиссию подтягивал, Алексей протянул ей тарелку. Жри, а то до обеда согнёшься.
Не хочу, Таня скривилась, но бутерброд схватила. Она была вылитая Ирина те же серые глаза, тот же упрямый подбородок. Иногда Алексей смотрел на неё и видел жену, смеющуюся в их первой однокомнатной квартире. Но Ирина ушла рак сжёг её за три месяца, оставив его с десятилетней Таней и пустотой, которую он так и не смог заполнить.
Пап, я сегодня поздно, бросила Таня, уже выскальзывая в дверь. С Ленкой в ТЦ зависнем.
Только позвони, он вытирал руки о фартук. И не шляйся до ночи, поняла?
Да ладно, она фыркнула и скрылась, оставив за собой шлейф дешёвого парфюма.
***
Алексей не сразу понял, как всё началось. Ему было двадцать два, когда он впервые увидел Иру она стояла на остановке в лёгком сарафане, ругаясь с кондуктором, который не принял потрёпанную десятку. Алексей, тогда практикант, открыл двери и подмигнул:
Проходи, красотка, проедешь зайцем.
Я не заяц, фыркнула Ира, но улыбнулась. Ты всегда так подкатываешь к пассажиркам?
Только к самым строптивым, он рассмеялся, и она запрокинула голову, заливаясь смехом.
Ирина преподавала музыку, обожала Цоя и могла часами наигрывать «Кино» на расстроенном пианино. Она мечтала о море, о даче, где Таня будет бегать босиком. Алексей обещал ей всё это, но жизнь решила иначе. Ирина умерла в больнице, держа его за руку. Последний её шёпот: «Береги Таню» Он обещал, но с тех пор лишь существовал, а не жил.
***
Вечером Алексей подслушал телефонный разговор:
Тёть Кать, я серьёзно! голос Тани резал, как нож. Папа это ходячий зомби! Вечно в своём автобусе, с мамой в голове. Я больше не могу!
Алексей отступил, будто пол ушёл из-под ног. Таня хочет уехать? Он решил действовать. На следующей неделе с помощью друга Сашки он отреставрировал «Дедушку»: подлатал сиденья, вставил новое стекло, повесил занавески, которые когда-то сшила Ира. В магнитофон вставил кассету с её голосом она пела «Группу крови».
Пап, это что за сюр? Таня скривилась, когда он предложил поездку.
На озеро. Как раньше.
Она закатила глаза, но согласилась.
***
Дорога заняла три часа. Алексей включил запись голос Ирины заполнил салон. Таня замерла, сжимая рюкзак.
Это мама?
Ага. Помнишь, как она заставляла нас петь в дороге?
Таня отвернулась к окну, но Алексей заметил, как она украдкой вытерла щёкуТаня тихо прислонилась к отцовскому плечу, и в этот момент Алексей понял самое важное путешествие только начинается.