Три койки в одной
Тамара Дмитриевна смотрела на ордер о заселении как на повестку в суд. Крохотная комнатка в общаге политеха её новый дом после тридцати лет в отдельной двушке. И не просто комнатка, а на троих преподавательниц.
И куда я свои пожитки дену? вздохнула она, обращаясь к завхозу Геннадию Семёновичу, усатому дедушке с вечно заляпанной краской робой.
Тамарочка, золотце, куда деваться-то? разводил руками Геннадий Семёнович. Общага лопается, ремонт в учительском крыле сорвался. Сами видите крыша течёт, розетки дымятся. Стройбатовцы клянутся, что к ноябрю всё починят. А пока вас к Глафире Игнатьевне и Раисе Фёдоровне подселяют.
Тамара Дмитриевна лишь махнула рукой. В свои пятьдесят восемь она не ожидала снова делить жилплощадь с кем бы то ни было. После развода квартира осталась бывшему он там был прописан с советских времён. А у неё лишь работа преподавание литературы в провинциальном политехе. На скромную зарплату снимать жильё не получалось, и когда директор предложил место в общаге, пришлось согласиться.
Держите ключи, Геннадий Семёнович протянул ржавую связку. Четвёртый этаж, комната четыреста пятнадцать. Глафира Игнатьевна с Раисой Фёдоровной уже в курсе.
С тяжёлым сердцем Тамара Дмитриевна взяла ключи и поплелась к лифту, который, как всегда, не работал. В руке потрёпанный чемодан с самым необходимым, остальное временно приютила бывшая соседка.
Комната оказалась… не такой уж страшной. Добротная советская мебель: три железные койки, три тумбочки, шкаф-стенка и стол у окна. Две кровати уже были заняты аккуратно заправленные, с разными покрывалами. Одно синее в горошек, другое оранжевое с бахромой.
Значит, вы наша новая сожительница? раздалось за спиной.
В дверях стояла пожилая женщина с пучком седых волос и строгими очками. Пиджачок с медалькой “Отличник народного просвещения” выдавал в ней заслуженного преподавателя.
Да, протянула руку Тамара Дмитриевна. А вы?…
Раиса Фёдоровна, математика. Сорок лет в этих стенах. Рукопожатие было сухим, как учебник алгебры. Ваша койка у окна. Шкаф делим поровну, вам левая полка. Расписание душа на двери, опаздывать нельзя горячую воду дают по графику.
Тамара кивнула, чувствуя себя первокурсницей на перекличке.
А Глафира Игнатьевна где?
В столовой разливает компот, поджала губы Раиса Фёдоровна. Преподаёт химию. Особа… своеобразная. Любит по утрам включать “Радио России” на полную громкость и сушить какие-то зелья. Запах потом месяц не выветривается.
“Ну всё, началось”, подумала Тамара, раскладывая вещи. Уживаться с двумя незнакомыми женщинами её возраста та ещё задачка.
С Глафирой Игнатьевной она познакомилась вечером. Жизнерадостная пухляшка с ярко-рыжими волосами ворвалась в комнату с кульком картошки.
Девчата, гляньте, что мне с дачи прислали! Угощайтесь! Увидев Тамару, всплеснула руками: Ой, а вы уже здесь! Глафира Игнатьевна, очень приятно!
Она энергично тряхнула руку новосёла, чуть не вывихнув ей запястье.
Картошечки?
Спасибо, Тамара взяла клубень, хотя есть не хотелось.
Глаша, убери свои корешки с подоконника, тут же встряла Раиса Фёдоровна. Тесно итак.
Раечка, не ворчи, отмахнулась Глафира. Места хватит! Тамарочка, вы литературу ведёте, да? Слышала про вас говорят, стихи на уроках сочиняете?
Тамара смутилась:
Ну, иногда, для наглядности…
Чудненько! воскликнула Глафира. А у меня вот видите?
Она показала ладони, покрытые шрамами от химических ожогов.
Профессиональные, засмеялась она. Зато мои студенты знают: химия дама с характером!
Раиса Фёдоровна фыркнула и демонстративно открыла конспект. Тишина и порядок были для неё важнее всего на свете.
Девчата, чайку? предложила Глафира, доставая из-под кровати кипятильник.
Нет, отрезала Раиса. Тетради проверять.
Тамара неожиданно для себя согласилась:
Я попью.
За чаем с сушками Глафира трещала о своей даче, внуках и о том, как нынешний директор когда-то варил у неё реактивы. Говорила она много, но как-то по-домашнему, и напряжение первого дня потихоньку отпускало.
А вы давно тут живёте? поинтересовалась Тамара.
Пятый год, вздохнула Глафира. Дочка с зятем в однокомнатной ю В целом, ничего, привыкла, усмехнулась Глафира, хоть стены не своя хата, да соседки золото.