**Он выбрал работу, а не меня**
Ты… ты… Да я просто не верю своим ушам! Это же полный бред! Твоя проклятая работа, твои срочные звонки, твои вечные командировки! Алёнка швырнула чашку об стену, и та разлетелась вдребезги, оставив на обоях кофейные брызги.
Прекрати истерику, ну что ты как ребёнок! Витя даже не повысил голос, и это бесило ещё больше. Она вся дрожала от злости, а он стоял как вкопанный. Я же не могу отменить поездку, ты же сама понимаешь. Там решается вопрос с должностью.
Должностью?! она чуть не подавилась от возмущения. Да твоя карьера всегда, всегда была важнее нас! Ты пропустил выпускной Светки, даже не позвонил мне в день рождения, хотя я напоминала за неделю! А теперь вот это! У Вовки операция через два дня, а тебя понесёт в этот… ваш Мурманск!
В Питер, машинально поправил Витя и сразу понял, что совершил ошибку.
Да хоть на Марс! Алёнка размахивала руками, как ветряная мельница. Тебя не будет рядом, когда твоему сыну будут делать наркоз! Когда он орёт от страха, а я с ума схожу! И всё из-за твоей дурацкой бумажки с печатью!
Витя шумно выдохнул и провёл ладонью по лицу. Под глазами синяки, щетина на щеках торчала клочьями, но взгляд упрямый.
Да какая же это дурацкая бумажка… Это же шанс стать коммерческим директором, ты хоть понимаешь? Я к этому шёл двадцать лет, всю жизнь. Да и у Вовки просто гланды, не опухоль же!
Ага, сейчас! А вдруг что пойдёт не так?! Алёнка так сжала кулаки, что ногти впились в ладони. Что тогда будем делать, а?!
Да ничего не случится, отмахнулся он. Я лично разговаривал с врачом.
А если случится?! её голос взвизгнул.
Да успокойся ты! он дёрнул плечом. Если что-то пойдёт не так я сразу вылетаю, первым же рейсом! Как тогда, когда у Светки аппендицит вырезали, помнишь?
О, ещё как помню! язвительно бросила она. Притащился, когда её уже выписали, через сутки! Все врачи разошлись, а ты только с самолёта слез, герой!
Витя только мотнул головой:
Я что, волшебник? Я не могу быть везде сразу, Лёна. Я горбачусь, чтобы у вас всё было. Забыла, как ты мне мозги выносила насчёт новой квартиры? «Давай переезжаем, соседи шумят, двор грязный, до метро далеко…»
Лучше бы в хрущёвке остались! взорвалась она. Зато с нормальным мужем и отцом, который детей хоть иногда видит, а не только в воскресенье после обеда!
Витя плюхнулся на стул, так что тот скрипнул под его весом:
Мы же договаривались, нет? Ты дом, дети, уют. Я работа, деньги, стабильность. Что поменялось-то? Когда это вдруг стало проблемой?
Алёнка уже открыла рот, чтобы выдавить ответ, но тут дверь распахнулась, и в прихожей послышался топот детских ног.
Ладно, потом досмотрим, буркнула она и вышла из кухни, натянув на лицо натянутую улыбку.
Вечером, когда дети уснули, Алёна сидела на кухне, бесцельно листая ленту в телефоне. Внутри было пусто ни злости, ни слёз. Двадцать лет брака, и с каждым годом их жизнь всё больше напоминала отчётность: доходы, расходы, активы, пассивы.
Витя зашёл и молча сел напротив.
Кофе будешь? не глядя спросила она.
Буду, ответил он. Лена, нам надо поговорить.
О чём? она щёлкнула кнопкой чайника. Всё и так ясно. Ты улетаешь, мы с Вовой едем в больницу одни.
Послушай, Витя положил руки ей на плечи. Я понимаю, что тебе тяжело. Но это правда важно.
Важнее нас? Алёна подняла на него глаза, и он увидел не гнев, а усталость.
Это всё для вас, тихо сказал он. Всё, что я делаю ради вас.
Нет, Витя, покачала головой Алёна. Это ради тебя. Ради твоего самолюбия, ради твоей карьеры. Мы давно уже на втором плане.
Неправда, начал он, но она перебила:
Вова вчера сказал: «Хорошо, что операция во время папиной командировки, а то он бы переживал из-за работы». Ему одиннадцать, а он уже подстраивается под твой график.
Витя замолчал.
А Света спрашивала, приедешь ли ты на её выпускной. Не потому что хочет тебя видеть, а потому что боится, что ты опять «занят».
Постараюсь, пробормотал он.
«Постараюсь», повторила Алёна. Ты всегда «постараешься». А знаешь, когда я поняла, что ты выбрал работу, а не меня? Когда у меня был выкидыш. Десять лет назад. Ты прилетел через три дня, когда меня уже выписали.
У меня был контракт в Шанхае, начал он.
Вот именно, кивнула она. У тебя был контракт. А у меня умер ребёнок, и я была одна.
Она отвернулась, насыпая кофе в турку.
Ты никогда не говорила об этом, тихо сказал он.
А что бы это изменило? пожала плечами Алёна. Ты бы извинился, пообещал бы «больше так не будет» и в следующий раз выбрал бы работу снова.
Витя закрыл глаза и провёл рукой по лицу.
Ладно, я не могу отменить командировку, наконец сказал он. Но я перенесу вылет, чтобы отвезти Вову в больницу.
У тебя же билеты…
Поменяю. И буду звонить каждые полчаса, пока не скажут, что всё в порядке.
Алёна усмехнулась:
Думаешь, этого достаточно?
Нет, честно ответил он. Но это начало. Я не хочу вас потерять.
Ты уже почти потерял, прошептала она. И я не знаю, можно ли это исправить.
В больнице Вова нарисовал самолёт большой, с синими крыльями.
Это папин, сказал он. На нём он к нам прилетит.
Красивый, улыбнулась Алёна. Горло не болит?
Немножко, признался он. Но доктор разрешил мороженое. Для лечения.
Для лечения, значит? она подмигнула. Тогда купим.Но когда самолёт на рисунке Вовки обрёл крылья, Алёна вдруг поняла, что даже если Вити не будет в этом рейсе, она всё равно справится ведь самое важное уже здесь, в этой больничной палате, где пахнет лекарствами и надеждой.