Всем добрый вечер, дамы и господа.
Да, наконец-то приехал! Ворквата Мария Петровна, покосившись на тарелки с замороженными пирожками, которые Лена принесла, решила разобрать ванильные блинчики, которые она сама только что испекла. Давайте-ка чайку попьём или за грудью моей горячей черёмухи погуляем?
Маманька, как же черёмуха с утра? Алёна вздохнула, но глаза у неё сверкнули. Всё ж, может, капельку. Случай-то особенный.
А что, особенный?! вопрошающе закричала Мария Петровна. Господи Иисусе, полгода как Лену не видела!
Дмитрий за окном аж рукой прикрыл глаза, но, слава богу, ни тёща, ни супруга не заметили. С самого утра они с Леной из Москвы выехали в этот облезлый городишко. Она чтобы посмотреть на мать, которую правда уже давненько не видела, он да выполнить мужнёй долг. Её маманя встречала их как таранов за допрос и опера. И под смирециями-ж, и покормила-ж, и поцеловала-ж, и похвалила-ж, и попеняла, что Лена опять в худые идиотки играет.
Маманька, я тебе подарки привезла, Алёна стала перебирать в сумке, но вскоре сдалась.
Эх, давай-ка с подарками потом, сначала Ленке посмотри! Дмиш, ты её вообще чем угощаешь? Как на тростинах подвешена!
Дмитрий опять глаза закатил, но внятную усмешку нарисовал:
Кормлю ж. Аж по часам. Три раза, как прилично.
Где тут прилично, шутник рогатый! А сам-то, я вижу, не похуд. Хватит-ка, раз зять любимый приехал, давай-ка черёмуху налей!
Маманька с воя ушла на кухню, а Лена слегка приблизилась к мужу и тихо прошептала:
Дима, пожалуй не подери. Да разве ты не поймёшь, что это целый месяц?
Месяц?! Дмитрий чуть не подавился блинчиком. Мы же договорялись только уикенд! Сегодня суббота, завтра воскресенье, и всё, обратно в Москву!
Светы, да что ты… Маманька же так ждала, вся прибралась, что там, блинчики испекла, черёмуху насыпала, на глазах у Лены слезились. А ты ведь можешь и удалённо поработать, сам говорил.
Дмитрий вздохнул. Он знал, что спорить бесполезно. В обычном течение дня Лена всегда мягче и покладистее, но рядом с матерью сразу в неё же загримировала.
Аленок, я бы что-то выпил, но у нас с твоим покойником планы есть, раздался бас в коридоре, и в дверях появился Анатолий Степанович. Енот, собирайся, на рыбалку пойдём!
Дмитрий завибрировал и от возможного отдыха, и из-за Анатолия Степановича, который, в отличие от маманьки, был человеком добрее и грубее.
Судьба! он даже кисточками глаз поморгал. А что, ловим?
Мать, лучший отдых это смена деятельности! невозмутимо ответил Анатолий Степанович. Мы недалеко, погуляем пару часиков. Лена вам поможет управиться, а мы к обеду вернёмся, как штык!
Кстати, Дмитрий вдруг ощутил облегчение. Но, как выяснилось, радовался он слишком рано.
Нет-нет, Лен, пей-ка, поговорим-ка, посидим, а потом уж куда хочешь иди, хоть до Великого Новгорода, Мария Петровна уже разставляла рюмки и смотрела на мужа требовательно.
Ну всё, мать, руководь тут без меня, Анатолий Степанович вздохнул и, подмигнув Дмитрию, шепнул: Ничего, парнишка, проживём. Я после обеда с тобой постану!
И вот они за столом, с белоснежной скатертью, которая, правда, уже подвилась на краях. Дмитрий улыбается, но с весющим сердцем.
А помнишь, Лена, как ты в пятом классе стишок на праздник учила? Мария Петровна уже приступила к воспоминаниям.
А кто ж не помнит? рассмеялась Лена. И победу я взяла…
Вот не победу, а второе место! поправила мать. Первым была взбалмошная Света Иванова, потому что мать её шефманса в муниципалке влюблена.
«Началось», подумал Дмитрий, отпивая горячую черёмуху, которая оказалась вкусней, чем и воображал. Мысленно он сосчитал до десяти. Так ему один раз психолог-психотерапевт из института посоветовал когда не можешь дать ответ, посчитай до десяти.
Мария Петровна тем временем уже перешла к следующим воспоминаниями:
А когда ты в институте училась, помнишь, я тебе юбку-то такую сшила? И сиреневой, и с рюшками…
Помню, маманька, Лена послушно кивнула. И кофточку белую с вышиваночкой…
Не белую, а зеленковато-бежевую! снова поправила мать. Ты что, дочка, совсем разум потер яла? Вот почему живёшь в Москве, всё важное забываешь!
Дмитрий мысленно сосчитал до двадцати, но это не помогало. Он заметил, что Анатолий Степанович, как-то незаметно, взял газету и прикрыл ею лицо, делая вид, что увлечён чтением, хотя газета вверх ногами была.
А всё-таки, когда вы мне внуков подарите? внезапно, как всегда без перехода, спросила мать, и Дмитрий чуть не подавился черёмухой.
Маманька, мы же говорили уже… Лена красная стала. Сначала хотим на ноги по-настоящему встать, квартиру расширить…
Да-да, в мое время тоже сначала материальным заботились, а потом о детях, перебила мать с лёгкой иронией. Так никаких внуков не дождёшься в таком темпе!
Хорошие вещи стоит подождать, неожиданно вступил в разговор Дмитрий.
Маманька перевела на него взгляд полный неодобрения:
Вам-то, мужчинам, что? Вы хоть в семьдесят можно дохойти! А женщине природой сроки отведены!
Так Лене только двадцать семь, ответил Дмитрий. У нас ещё много времени.
Много времени? Мария Петровна руками всплеснула. Да я в её возрасте уже давно матерью была! В трёхлетке была Лена, когда мне двадцать восемь исполнилось!
Дмитрий хотел возразить, что времена изменились, но Анатолий Степанович вдруг пошумел газетой и поднялся:
Ну что, енот, погуляем на природочный воздух, пока они тут о своём разговор…
Вот именно! подхватила маманька. Идите, идите! А у нас с Леной серьёзный разговор.
Выходя из дома, Дмитрий поймал укоризненный взгляд жены, но лишь виновато повёл руками её мать была неуправляемой силой природы, с которой он не мог справиться.
На улице было свежо и тихо. Дмитрий вдохнул.
Не принимай за близко к сердцу, сказал Анатолий Степанович, когда вышли на улицу. Она всех достаёт, не только тебя.
Да я уж понял, усмехнулся Дмитрий. Вы-то как справлялись?
Никак, пожал плечами отчим. Просто уходил в гараж, на рыбалку, в лес… Она своё, я своё. Тридцать лет уже так живём.
Тридцать лет? Дмитрий даже остановился. И вы… течение всего этого после…
А что делать? философски заметил Анатолий Степанович. Зато борщи вкусные варит и в доме чистота. А характер… У кого его нет, характера-то?
К обеду они действительно вернулись, как и обещал отчим. Анатолий Степанович принёс несколько небольших окуньков. Всё ж, как сказал отчим: «На жарку хватит». Лена изменилась в лице такая стала как поломанное радио: сперва вроде весёлая, а потом грустная. «Неужели я таким буду через тридцать лет?» подумал Дмитрий.
После обеда тёща решила показать им последовавшие изменения в доме. В основном перестановка мебели и новые занавески. Маманька рассказывала об этом так, словно проделала грандиозную работу.
Видишь, Лена, я теперь сервант сюда поставила, а камин туда. Так гораздо светлее и современней, правда?
Лена кивала, а Дмитрий молча смотрел в окно, где Анатолий Степанович в сарае копошился нашёл себе базу отдыха от жены.
Вечером маманька устроила ещё одну трапезу, солёные огурцы, помидоры, грибочки, селёдку, и, конечно, борщ. Гордость Марии Петровны.
Дим, съел ли ты? мать подвинула тарелку. Думаю, в Москве-то, небось, всё фастфуды да полуфабрикаты?
Нет, мама, мы ладно питаемся, Дмитрий старался быть вежливым. Лена прекрасно готовит.
И правильно делает, я же ей всё научила, с гордостью заявила Мария Петровна. Хотя непонятно, когда успевает. Всё на работе да на работе…
Это был серьёзный пункт. Маманька считала, что Лена слишком много времени тратила на карьеру. Да, Лена в Москве дизайнёр в небольшой фирме, хотя работала без шума и выглядела солидно. Но для маманьки это все равно было неуютно.
У нее график свободный, попытался объяснить Дмитрий.
График свободный это отговорки для лентяев, отрезала маманька. В моё время все работали с восьми до пяти, и ничего, успевали и обед приготовить, и детей из детсада забрать.
Дмитрий заметил, как Лена на него смотрит с мольбой, и промолчал. Он начал понимать философию Анатолия Степановича иногда лучше не спорить.
Ночью, лёжа на узенькой койке, как в соломенке-бывалка, они разговаривали шёпотом.
Прости, Алёнка, тихо сказала Лена. Я не думала, что будет так… тяжело.
Ничего, переживём, Дмитрий обнял жену. Анатолий Степанович завтра на озеро свозит, говорит, там красиво и поймаёт.
Если мама отпустит, вздохнула Лена.
А мы не будем спрашивать, подмигнул Дмитрий. Просто уйдём пораньше.
Утром их план почти удался. Они уже собрались выходить, когда на пороге возникла Мария Петровна в ярком халате.
Это куда же вы в такую рань? грозно спросила она.
На озеро, спокойно ответил Анатолий.
А обо мне кто подумал? Я-то тут сидеть должна, как кошка. Лена только приехала, а уж от мамы сбегает!
Маманька, я не сбегаю, Лена виновато опустила глаза. Мы ненадолго…
“Ненадолго”! Я уже боюсь этих ваших “ненадолго”! Уйдёте на весь день, а я сиди, как воробушек. Нет уж, Лена остаётся со мной, у нас важный разговор. А вы, мужики, идите, если так приспичило!
Дмитрий посмотрел на жену, та тихонько кивнула иди, мол, я справлюсь. Дмитрий почувствовал укол совести, но Анатолий уже тянул его за рукав.
День на озере пролетел неожиданно быстро. Порыбачили, да и не плохо, гораздо больше вытащили, чем в первый раз. Анатолий оказался интересным собеседником. Осторожно говорил, тема только нужной, иногда шутил но по делу. Дмитрий даже пожалел, что раньше не разговаривал с информативным статусом жены.
Что же вы тогда не уедете отсюда? спросил Дмитрий, когда уже домой собирались. Могли бы в Москве жить…
А зачем? удивился Анатолий. Тут привычно. На плотный обед, подрабатывая, выгуливаю дачников, в рыбаки. А Мария… Ну, характер у неё такой. Она ж не со зла, просто по-другому не исследовала.
Дмитрий покачал головой не понимал такого смирения.
Вернувшись домой, застали странную картину: Лена сидела на диване вся в слезах, а тёща, поджав губы, что-то бубнила в кухне.
Что случилось? Дмитрий бросился к жене.
Ничего, Лена вытерла глаза. Просто мама… Ну, как всегда…
Опять про детей? догадался Дмитрий.
Лена кивнула.
Может, завтра уедем? тихо предложил он. Скажем, что на работе что-то срочное…
Нет, она покачала головой. Тогда будет ещё хуже. Обидится и потом мне всю жизнь будет это припоминать.
Дмитрий вздохнул он понимал, что она права.
Вечером того же дня всё изменилось.
Они сидели за ужином, и Мария Петровна в очередной раз критиковала всё подряд молодежь, государство, соседей, и, конечно, свою дочь и зятя. Дмитрий мысленно сосчитал до ста, но не помогало.
А вот у Светы Ивановой, вдруг сказала маманька, дочка уже двоих родила! И не ноет, что квартира маленькая или времени нет!
Маманька, я не ною, устало ответила Лена.
Конечно, не ноешь, съязвила Мария. У тебя просто лозунги! То работа, то квартира, то ещё что-нибудь! А на самом деле просто не хотите детей заводить, эгоисты!
Мария Петровна, Дмитрий почувствовал, что терпение его на исходе. Мы сами решим, когда нам заводить детей.
“Сами решим”! передразнила его тёща. А обо мне кто подумал? Я ведь не молодею! Хочу внуков понянчить, пока ещё в силах!
Маманька, Лена начала всхлипывать. Я не могу пока…
Что значит “не могу”? Мария повысила голос. Все могут, а ты нет? Или это твой покойник не хочет? она перевела взгляд на Дмитрия.
Послушайте, Dmitriy встал. Мы с Леной два года пытаемся завести ребёнка. Ходим по врачам, обследования, процедуры… У нас не получается пока, понимаете? Не получается!
Тишина. Мария Петровна застыла, глаза у неё были открыты. Анатолий перестал жевать. Лена закрыла лицо руками.
Почему… почему ты мне не сказала? тёща повернулась к дочери, и голос её вдруг стал непривычно тих.
Потому что вы только давите на неё! не выдержал Дмитрий. “У всех дети, а у вас нет”, “Время идёт”, “В моё время”… Знаете, как ей тяжело это слышать? Каждый раз, когда очередная попытка неудачна? А вы ещё масла в огонь подливаете!
Дим… Лена попыталась остановить мужа, но он уже не мог сдерживаться.
Нет, пусть знает! Пусть знает, что ты плачешь после каждого разговора с ней! Что у тебя от стресса всё только хуже становится! Что врачи говорят расслабься, не думай об этом, а как тут не думать, когда тебе постоянно об этом напоминают?!
Пауза. Мария Петровна опустилась на стул, лицо осунулось.
Я… не знала, тихо произнесла она. Лена, почему ты молчала?
Потому что я не хотела вас расстраивать, всхлипнула Лена. Я думала, может, всё наладится…
И наладится, вдруг твёрдо сказал Анатолий. У вас всё будет хорошо, я уверен.
Тоня, хватит! Оставь детей в покое. Они сами разберутся.
Поражение Вадима, тёща перестала спорить. Просто кивнула и, пробормотав что-то вроде “пойду чай поставлю”, ушла на кухню.
Остаток вечера прошёл в молчании. Она не задавала вопросов и не критиковала. Просто немногословна и задумчива.
Утром следующего дня, когда Дмитрий проснулся, Лена рядом обнаружить не мог. Вышел в коридор, откуда доносились тихие голоса. Его жена и тёща за кухонном столиком шепчутся.
Прости меня, доченька, услышал он голос тёщи. Я правда не знала…
Всё хорошо, маманька, Лена гладила мать по руке. Просто… не спрашивай больше, ладно? Когда будет что сказать я сама скажу.
Мария Петровна кивнула, и Дмитрий с удивлением заметил на её глазах слёзы.
Оставшиеся дни прошли неожиданно спокойно. Маманька не грызла их, не задавала вопросов и, кажется, старалась быть более деликатной. Она всё так же суетилась на кухне, всё так же пыталась накормить их до отвала, но в её голосе появились какие-то новые интонации мягче, светлее.
Когда пришло время уезжать, мать обняла Дмитрия впервые за все годы знакомства.
Прощай, девушка, не удержался он от шутки.
Не прощай, а до свидания, енот, улыбнулась она. Ты… береги её, ладно?
Обещаю, серьёзно ответил Дмитрий.
На поезде Лена долго молчала, смотрела в окно. Потом поворачивается к мужу:
Спасибо тебе.
За что? удивился он.
За то, что сказал ей правду. Мне кажется, она наконец поняла…
Дмитрий обнял жену:
Знаешь, я почти возненавидел твою маму. Но сейчас мне кажется, что она просто не знала, как по-другому проявить свою любовь и заботу.
Лена кивнула:
Она такая, какая есть. Не идеальная, но… моя мама.
И моя тёща, улыбнулся Дмитрий. Кстати, мне кажется, или она действительно изменилась?
Изменилась, подтвердила Лена. Она сказала мне сегодня утром, что поняла, что быть матерью это не только командовать и учить, но и уметь отпустить, когда пришло время.
Вот это да! рассмеялся Дмитрий. Теперь я точно верю в чудеса!
Поезд уносил их обратно в Москву, к их жизни, проблемам, надеждам. Но что-то изменилось, что-то стало легче.
А спустя полгода Лена позвонила маме и тихо произнесла в трубку:
Маманька… вроде у вас будет внук.
Маманька заплакала от счастья. И хотя её вопросы снова появились, это были уже другие вопросы и другие слёзы.
Пусть так, уж лучше с любовью, чем с горечью. Всё же важнее, чтобы рядом были любимые люди, даже если они иногда спорны. Тогда мы можем больше понять, что точно не идеальны, но делаем всё, что можем, чтобы друг другу помочь. Такие вот уроки когда-то могли проскакать в жизни.