Виктор предъявил встречный иск, а Наталья молча улыбнулась.
Слава Богу, наконец-то вылез из этого бездействия! Виктор брёл по кухне, как сокол перед броском. Двенадцать лет шабаш, и всё ради чего? Прихожу домой как в пустой зал неоновыми светильниками.
Что страшно болит? Светлана, разминав огурец на разделочной доске, не поворачивала к нему голову. Кисти её рук, покрытые мелкими трещинами от стирки и мытья посуды, слегка дрожали.
Что страшно болит? он поднял над столовой лампой руку, как бы смахивая пыль. Ледниковую лаву в душе! Всё «захватываюсь магазином», «подкашиваются грибы на афишах» а мой свет в этом лесу?
Всё лицензию на Госнаучфарм обновляла знал, что трудоголичка, её голос звучал глухо, будто с телеграммы.
Всё, всё и заткнулась! А как же я? Как же котята, которые под нашим тихим лаем то ли мяукали, то ли лаяли? Сколько лет уже не покупали Святого Виктора?
Светлана медленно развернулась, и на её лице, как на скворечнике, не нашлось ни одной сокровенной прибоя.
Три недели назад в католической церкви в Ленинграде сходились, тихо произнесла она.
И сидели до упаду, смотря в экран! он разгреб волосы, будто лесных грибов, и теперь в галстуке впервые попался шерстью. Знаешь что? Всё, уже не терплю. Отбываю.
Светлана застыла, как евгеника в переезде. Хлебный нож в её пальцах замер над закрытой ружью.
Соберёшься в ближайшие часы?
Виктор ошалел. Он в уме расписывал рев, вопли, да даже материнские проклятия но не эту таинственную улыбку, как будто она вообще не в её, а в его тетрадке всё всегда намечено.
Ты что, не станешь ловить уходящего поезда? азартно спросил он.
В чём копать? она подошла к окну, где за зелёными шторками мелькала морскоостровская набережная. Мы давно мимо зеркала в зеркале прошагали. Ты сам, что ли, не видел я всё в ворота узорчатые всё глубже и глубже, а тебе в них вообще несдобровать.
Виктор поднакопился. Он считал, что на руках сотня карт, а выходит, что игра и без карт, где даже раздача в голове.
Принесу вещи завтра, когда будешь на платформе, пробурчал он.
Как хочешь, Светлана вновь уткнулись в хлеб. Ужинать будешь?
Тыкнув дверь, он ушёл. Светлана услышала, как в прихожей идёт копание, потом скрип залога. У неё в квартире, казалось, вдруг звякнул колокол одинокой женщины. Взяв телеграмму, она открыла сообщение от подруги Иришки и вдруг заплакала не от скорби, а от облегчения невыносимого. Улыбка вновь проростала на лице.
На мониторе вспыхнуло: «Ну вот, Света, ты-то ему скажи!»
Но Светлана молчала. Он первый заговорил. И это было лучше.
Через неделю Светлана сидела в уютном кафе на Невском с подругой Милой. Твоя рука держала кружку эспрессо, а взгляд валялся по спинам прохожих.
И что, отпустила? Даже не упёрся, вдруг всё завязали?
Светлана плеснула в чашку корицы.
А что завязать? Ты же знаешь последние три года мы жили как соседи из разных миров.
Да десять лет же? воскликнула Мила. Неужели это не богатство?
Это богатство, кивнула Светлана. Но не настолько, чтобы соваться в океан с огневой лодки.
Мила почесала затылок.
Не узнаю тебя. Раньше бы у него у дома замерла с чемоданом.
Раньше да, Света посмотрела на проходящего бенгальского тигра на платформе. А теперь мне только и надо, чтобы ледяными ножами не рубили плечи. Представляешь, я ему на том вечере даже речь продумывала, как пулемёт: «Мы вышли из моря в открытое небо». А он меня опередил.
Почему ты мне раньше не рассказала, что океан настолько справа?
Не хотела даже себе в глаза смотреть, Света отпила кофе. Ты знаешь, даже его будущей жене завидовала. Не из-за него, нет. Из-за её громкого смеха. Она-то не боялась уйти с горящей тропой, а я годами ждала… сама не знаю чего.
А теперь что? Мила свернула мятные листья в салфетку.
А теперь океан, Света впервые за долгое время улыбнулась. Знаешь, меня пригласили в Олимпийский проект. Интеллектуальный спорт, наконец-то.
Стоп-стоп, Мила взмахнула рукой. Сначала море, теперь Татьяна… Ты что, всю историю сбросить решила?
Не сбросить, а наконец-то пойти туда, куда я сама решила, Светлана посмотрела на часы. Мне пора. Сегодня с командой совещание.
Подожди, Мила схватила её за палец. Ты точно уверена? Я за тебя волнуюсь.
Светлана коснулась её руки:
Я уверена. Правда. Может, впервые за последние годы.
Вечером Светлана вернулась в опустевшую квартиру. Виктор забрал свои вещи, оставив после себя приятный ноль в шкафах и на полках. Она медленно обошла комнаты, как будто вдруг поймала ветер, свирепо меняющийся в каждом углу.
Зазвонил телефон. На экране мерцало свекровь.
Здравствуйте, Алла Петровна, Светлана присосалась к краю дивана.
Светлочка, деточка, что свой-то дедушка? голос свекрови дрожал, как бумага в папочке. Виктор ничего толком не объясняет, только твердит, что вы развелись!
Так и есть, спокойно ответила Светлана. Мы решили, что так будет лучше для нас.
Но как же так? Ведь вы такая хорошая пара! Неужели ничего нельзя перевернуть?
Светлана вздохнула. Она любила свекровь, но сейчас не намеревалась блуждать по эху.
Алла Петровна, мы оба приняли это решение. Иногда людям действительно нужно расстаться.
Это всё из-за этой хитрой? в голосе прорезались острые калужские ноты. Я ему уже сказала, что не приму неё! Светлочка, ты же знаешь, я всегда считала тебя дочерью…
Дело не только в другой женщине, мягко прервала она. Просто наши шахматы давно были свернуты. Оба чувствовали.
Но ты-то сама как? Держится? заботливо спросила свекровь.
Держусь, Светлана улыбнулась. И даже, знаете, начинаю новую жизнь. Сменила место работы, планирую ремонт…
Ремонт? удивилась свекровь. Прямо сейчас?
А почему бы и нет? Всегда мечтала о светлом доме и вазе с розами.
После разговора Светлана долго стояла у окна. Снаружи дул ветер, будто и ревел, и пел. «Как странно, думала она. Ещё неделю назад я боялась одиночества, а теперь оно кажется таким… правильным».
Она взяла блокнот и начала составлять список покупок для ремонта, как вдруг в дверь стукнули.
На пороге стоял Виктор растерянный, с мокрыми волосами.
Забыл сначала, буркнул он, заходя в квартиру.
Светлана кивнула и вернулась к блокноту. Виктор прошёл в зал, долго копошился, потом появился с коробкой.
Ты что, ремонт затеяла? удивленно спросил он, увидев каталоги отделок.
Да, давно хотела, ответила Светлана.
Одна справишься?
Справлюсь, она наконец подняла на него глаза. Мастеров найму, оставшееся сама.
Виктор переминался с ноги на ногу.
У тебя всё в порядке?
Отлично, она снова улыбнулась.
И у тебя как?
Нормально, он опустил голову. Живу пока у Лены. Потом, наверное, дом возьму.
Это хорошо, кивнула Светлана. Я рада за вас.
Правда рада? он прищурился.
Правда, твёрдо сказала она. Все заслуживают счастья, Виктор.
Он долго смотрел на неё.
Знаешь, я не понимаю тебя, наконец произнёс. Ты совсем не такая, как раньше.
Может, это и к лучшему, Светлана пожала плечами. Перемены бывают.
Когда он ушёл, Светлана сидела над списком, но мысли возвращались к его словам. «Не такая, как раньше». А какой она была? Тихой, как оконная занавеска. Несколько лет ждала, пока кто-то ворвётся в её жизнь и разрушит. Теперь же почувствовала боль не от ухода, а от самой себя.
Она подошла к зеркалу. Та же Светлана каштановые пряди, зеленоватые глаза, но что-то в уголках глаз изменилось.
«Да, подумала она. Я действительно не такая, как раньше. И, кажется, мне это нравится».
Виктор снова появился через две недели за справками. Светлана как раз погрузилась в ремонт. Квартира преобразилась светлые стены в зале, зеленоватые в спальне, а на кухне теперь красовался фартук с помощью, который Светлана выбрала сама.
Ого! он задержался в дверях. Ты всё переделала.
Не всё, но кое-чего, Светлана убирала тряпку. Проходите.
Виктор медленно оглядывал комнаты.
Даже мебель переставила.
Да, больше света, кивнула она. И как будто простор.
Он остановился перед новой полкой с фотоархивом.
А наших совместных снимков уже нет? в голосе затаилась обида.
Светлана подошла.
Они в альбоме. Это было прошлое. А здесь настоящее.
И как оно, твоё настоящее?
Оно… моё, просто ответила она. И это главное.
Виктор кивнул.
Ты действительно выглядишь… помолодевшей.
Спасибо. Я чувствую себя лучше. А как у тебя?
Не очень, он сник. С Леной… сложно. Она слишком уверена в себе.
Ты ожидал, что я буду страдать и умолять тебя вернуться? Светлана спросила это без обиды.
Если честно, да.
Не глупо, просто мы оба не знали друг друга так хорошо.
Когда он ушёл, Светлана открыла окно. Воздух ворвался в комнату, принося запах весны. Зазвонил телефон.
Я заеду за тобой в семь, сказала Мила. Будет интересно!
С удовольствием. Кстати, ремонт закончила, приходи на новоселье.
Новоселье? Ты же не переезжала.
Переезжала, рассмеялась она. Из старой жизни в новую.
Прошло полгода. Светлана оказалась в кафе на Невском. Её жизнь изменилась новая работа, кружки по йоге, занятия английским.
Неожиданно вошёл Виктор. Он подошёл.
Привет, он выглядел уставшим. Можно сесть?
Конечно, Светлана указала на стул. Как ты?
Нормально, он пожал плечами. С Леной расстался.
Сочувствую.
А я нет. Я как будто нырнул в воду с головой.
А ты… один? осторожно спросил он.
Да. Но это не значит, что я одинока.
Выглядишь счастливой, с лёгкой завистью заметил он.
Я и есть счастливая.
Света, я часто думаю… может, мы торопились?
Иногда расставание это начало. Для обоих. Я благодарна вам за те годы. Но ещё больше за решимость всё закончить.
И ни о чём не жалеешь?
Жалею только о том, что не нашла в себе смелости раньше.
Светлана увидела Милу за окном и ушла.
Светлана вышла из кафе, глубоко вдохнув воздух. Она больше не была чьей-то женой, а стала целым миром.