Боже, как я устал! бурчал Илья, быстро ходя по кухне. Каждый день одно и то же! Прихожу допоздна, а дома снова эта душная тишина.
Что опять? Ольга стояла у плиты, помешивая борщ. Она не отводила глаз от кастрюли, но руки дрожали. Присядь, я заварю чаю.
Я не хочу чай! он сорвался, сжав кулаки. Почему ты всегда занята? Ты в телефоне, в книгах, в своих делах… С небольшой мыслями обо мне!
Работа проходит сложно, вяло ответила она, не поднимая головы. Извини, я устала.
Устала? перебил он. А я?! Когда в последний раз мы нормально поговорили? Когда ты меня хотя бы спросила, как прошёл мой день?
Ольга медленно обернулась. В её глазах не было слёз, только видимая усталость. Она поставила ложку на край стола:
Ты же знаешь, мы смотрели кино две недели назад.
И ты всё время поглядывала в смартфон! Илья откинул волосы с лица. Не могу больше. Я ухожу.
Ольга замерла. Ложка в её руке была практически сломана. Пальцы не двигались, будто парализованные. В глазах начала проступать редкая искра какой-то другой эмоции, не скрытенной обиды.
Куда? её голос звучал странно тихо.
Отсюда, от тебя. Навсегда, он обвёл кухню рукой.
Ольга положила ложку на блюдце. В глазах не было слёз, но дыхание сбилось нервной дрожью.
У меня есть другая… он просто сказал, как запустил ракету в ночь. Она меня понимает, смеётся, не спрашивает, что я в клетке вместо театра.
Ольга сидела в кресле, глядя в одну точку. Молчание было долгим, как застывший мед. Потом она улыбнулась. Не жеманной, не саркастичной а освобождённой. Такой, какой бывают только осенью, когда ветер сметает листья из души.
Всё, сказала она спокойно. Когда соберёшься?
Илья замер, будто ударился пальцем в нос. Он ожидал сопротивления, крика, драматического перебранки. А тут молчание.
Ты даже не попробуешь всё исправить? его голос дрогнул.
А что исправлять? Ольга подошла к окну, посмотрев на скорый Московский вечер. Мы давно уже не пара, а пылинки в разных носках. Ты прав я больше живу в своём мире. А тебе там неуютно.
В душе у Ильи завывал сирен. Он чувствовал, как светает в его позиции, как рушится целый замок, построенный годами. Приятная уверенность, что «последнее слово всегда будет моим», осталась в прошлом.
Я заберу вещи завтра, пробормотал он, подходя к двери.
Как хочешь, она уже обратилась к борщу. Хоть завтра, хоть в понедельник. Ужинать будешь?
Он не ответил, хлопнув дверью. Ольга услышала, как он ушёл в прихожую, как начал ворочать чемодан, как сопел от нервов. Потом опять хлопок.
Она осталась одна. Выключила огонь, отодвинула кастрюлю и села к оконному столу. В квартире было странно тихо. Взяла телефон, посмотрела на сообщение от Лены, и вдруг пошла волна слёз. Не обиды, а какого-то светлого облегчения. Улыбка вернулась, но теперь через слёзы.
На экране было: «Ты сказал ему, Олька? А я даже не знала, что вы так.»
Ольга улыбалась сквозь слёзы. София сама сказала. И это было к лучшему.
Через несколько дней Ольга сидела в кафе на набережной с подругой Леной. Ту тревожило:
И что, просто отпустила? Никакого «не хочу тебя терять»? Ничего?
Ольга перемешивала кофе, посмотрев в окно:
Что исправлять? Ты же знаешь, последние годы мы жили по соседству, не по мужу и жене. Только рядом.
А десять лет? Лена сидела с каменным выражением лица. Неужели это ничего не значит?
Ольга пожала плечами:
Значит. Но не как раньше. Не как раньше.
И не больно? Лена наклонилась ближе, заинтригованная.
Больно, Ольга промолчала мгновение. Но не из-за него. А из-за того, что я сама не могла себя услышать. Вот, собиралась сказать всё раньше, даже написала речь. А он меня опередил.
И что теперь? Лена откинулась на стул.
Жизнь, огонёк в глазах Ольги потеплел. Искали проект в галерее современного искусства. Интересное, с полной свободой.
Олька… Лена встала, схватив чашку. Сначала отношения, теперь работа. Ты что, решила весь мир перевернуть?
Не перевернуть, а начать, Ольга посмотрела в окно. Я просто ощущала себя пыльной. Теперь светлой.
Вечером она вернулась в опустевшую квартиру. Илья забрал свои вещи, оставив пустоту в шкафу. Она прошлась по комнатам, прямо чувствуя привычную тушь от его бритвёнки, его запах в кабинете. Выводила чувство одиночества как тяжёлую повязку, которую только что сорвала.
Зазвонил телефон. На экране свекровь Елена.
Здравствуйте, Елена Григорьевна, Ольга усаживалась на диван.
Олька, деточка, что происходит? голос стал надрывно размыт. Илья не объяснил ничего, только сказал, что вы развелись!
Так и есть, Ольга смотрела в пол. Ничего не осталось между нами.
Но как?! Вы такая пара! Может, прийти к семейному врачу? Есть же специалисты…
Это по обоюдному согласию, Ольга улыбнулась про себя. Не каждые муж и жена должны быть вдвоём. Иногда горизонт расширяется.
Это из-за той Софии? в голосе Елены проскользнули талоны. Серьёзно, Олька, я всегда считала тебя как дочку…
Это не только из-за Софии, Ольга мягко прервала. Просто мы давно уже жили в разных миры. Каждый чувствовал это, но молчал.
А ты как? Елена сменила тон. Справляешься?
Справляюсь, Ольга промолчала секунду. Даже начала ремонт. Хочу светлую спальню, рабочий угол для проекта.
После разговора с Еленой Ольга долго стояла у окна. Где-то вдалеке дождик цеплялся за стекло. В голове мысль о том, что раньше боялась одиночества, а теперь оно ощущается, как будто чистая белая простыня, которая дала лёгкий ветерок.
Звонок в дверь. На пороге Илья, мокрый от дождя, с сумкой, с претенциозной улыбкой на лице.
Забыл, он махающей рукой вошёл.
Ольга кивнула и вернулась к каталогу. Он прошёл в кабинет, потом вышел с чемоданом:
Ремонт?
Так давно хотел, Ольга не подняла глаз.
Сама справишься?
Надумаю, она отсмотрела его лицо. Беру маляра на большую работу, а декор сама.
Илья ходил по квартире, как будто она была стены его детства. Потом остановился:
Ты рада?
Рада, Ольга улыбнулась. Всё заслуживают счастья. И ты тоже.
Правда рада? он криво усмехнулся.
Правда, она смотрела на него спокойно. Всех людей.
Он ушёл, потом вернулся. Потом опять ушёл. А Ольга осталась смотреть в окошко, на какого-то ребёнка, играющего в луже. И поняла, что теперь она звучит не только по-своему, но и чисто.