15 апреля 2023 года. Записываю эти строки под тихий шум дождя.
Признаться, я никогда не могла подружиться с отчимом. Какой он мне отец? Я росла без отца, а этот замкнутый человек даже не пытался стать им. «Старший Фёдор»… В детстве я звала его полуправильно «тётушка съел мёд» из сказки, но теперь прозвища выветрились. Для меня он остался странным, как сосед-религиозный фанатик, который не общается заправляться айфон.
Когда мама умерла, я сначала не поняла, что потеряла. Боль пришла позже, как колючая проволока, ежесекундно противясь дыханию. Фёдор сразу заговорил о правах. «Мы могут оформить опеку, если хочешь», дрожащим голосом сказал он, почти плача. Я молчала, потому что не знала, как реагировать. Мама была моим миром. Он чужаком в этом пространстве. Но с тех пор мы не расстались.
После переезда в новую квартиру всё стало иным. Он пытался, хоть и на своёобразном языке. Рано утром готовил борщ, ездил на родительские собрания, покупал билеты на спектакли. Иногда приносил со службы шоколадку или мороженое маленькие радости из его ограниченного словарного запаса. А я… Я росла.
Когда вошёл в жизнь Лариса, сначала думала, что это спасение. У неё были деньги и «свои связи», как сказала мама в больнице. «Она поможет, уверял мне Фёдор. У неё комната в служебном доме, но мы уж как-нибудь». Но Лара оказалась гусыней с куриным терпением. Сумасшедшая, что разделила её. Сначала с тенью, потом открыто.
Однажды, уже в колледже, я поняла, что голодна. Нет, не от окружающего мира, а от её отрабанных реплик. «Кто тебе корм отдал?» спросила в пятый раз Лара, когда я попросила денег на ужин. «Пусть твой опекун платит!» Я молчала, потому что боялась потерять всё. Но Фёдор узнал.
Он закатил истерику. Стол ударил кулаком, как в детстве. «Хорошо. Где карта?» потребовал он. Я смотрела, как между ними заглохчёт привычный барьер. С тех пор я стала «Катей» в банке, а не просто «дочкой», как она с презрением называла.
Со временем всё наладилось. Лара уехала, не простив. Стас с ней остался. Я пошла в институт. Фёдор продал свою квартиру в новгорке, чтобы я училась. «Найду свой путь», говорил он, когда я спрашивать не хотела. А сегодня, на свадьбе, он впервые танцевал с «моей дочкой».
Когда машина застряла на трассе, весь пир упал. Но он пришёл. В галстуке, с букетом. Жених слез, чтобы помочь эвакуатору. Даже Лара, которая улетела на Родос, сообщила в чат: «Да, похоже они везёшь туда счастье».
Но я, даже готовясь быть женой, знаю, что Фёдор мой настоящий отец. Больше не чужой, но и не родной. Просто… тот, кто укладывал меня спать без слов, показал, что семья это не кровный узел, но следы, оставленные в сердце.