Алина! Алина, что за безобразие?! Сергей срывался от боли. Ты же знаешь мои чувства! Зачем так поступаешь?
Не накручивай, Серёж! Алина отвернулась к окну. Решено всё. Марк Петрович человек с положением. Будем жить достойно.
А любовь? А всё, что между нами?
Она сжала ладони так, что ногти впились в кожу. Конечно, значило. Значило больше, чем можно было признаться. Но мать в больнице после второго удара, лечение требовало двух миллионов рублей суммы неподъёмной.
Красиво было, да жизнь сказкой не бывает, ответила ледяным тоном.
Сергей шагнул ближе, рука задрожала в воздухе, не коснувшись её.
Лина… Помнишь ВДНХ, тот пруд? Когда ты под лёд провалилась? Вытащил тебя, клятвы тогда давали…
Хватит! резко обернулась она. Прошлое не вороши.
Он глядел на неё, словно впервые видел. Кивнул медленно.
Понял. Что ж… Взял куртку с комода. Счастья тебе, Алина Викторовна.
Ушёл неслышно. Лишь, когда шаги затихли на лестничной клетке, Алина разрешила слёзам течь.
Марк Петрович вдовец лет пятидесяти, директор завода предложил не брак, а стабильность. Когда мать заболела, он оплатил лечение, попросив лишь согласия на роспись.
Молодая, красивая, умница, говорил он, держа её руку в своих. Мне нужна спутница. Подходим.
Алина кивала, чувствуя себя товаром с ценником. Выбора не было. Мать поправлялась, нуждаясь в дорогих лекарствах.
Свадьба прошла скромно. Марк Петрович был предупредителен. Не требовал страсти, довольствуясь благодарностью. Алина старалась быть примерной женою.
Сергея не видела месяца три. Столкнулась в поликлинике случайно.
Как жизнь? спросил он вежливо-отстранённо.
Нормально. Ты как?
Тружусь.
Похудел, загорел, костюм новый. Алина удержалась от расспросов.
Мама? Он всегда ладил с её матерью.
Идёт на поправку.
Передавай привет.
Обязательно.
Стояли в коридоре поликлиники 134, и Алину пронзило вспышкой воспоминание. Семнадцать ей, ему девятнадцать. Катались за городом на замёрзшем пруду возле ВДНХ. Лёд треснул под ней внезапно.
Треск услышал лишь Сергей. “Не шевелись!” крикнул он, пополз по льду. Ухватил за руку, когда вода сомкнулась над головой. Борьба с холодом, его куртка, укутывающая её дрожащее тело.
Всё будет, шептал он, растирая заледеневшие пальцы. Не брошу. Никогда.
Клятвы были даны на всю жизнь. Юная Алина верила.
Мне пора, вернул её в настоящее Сергей.
Да, конечно.
Он ушёл, Алина же долго стояла, сжимая бланк направления.
Жизнь с Марком Петровичем текла размеренно. Он построил матери дом в Красногорске, нанял сиделку, устроил Алину диспетчером на завод с хорошим окладом. Она чувствовала пустоту.
Грустная ты сегодня, заметил муж за ужином.
Усталось.
На дачу съездим субботничать? Отдохнём?
Он был внимателен. Замечал настроение, баловал подарками. Иные позавидовали бы её доле.
Съездим.
Дача поражала роскошью: бассейн, яблоневый сад. Алина в шезлонге глядела в небо. Муж читал “Коммерсантъ”.
А помнишь Сергея Громова? спросил неожиданно.
Алина вздрогнула.
Помню. А что?
В газете о нём. Свою стройфирму открыл, коттеджи возводит. Очень успешно.
Показал фото. Сергей у новостроя, улыбаясь в камеру. Уверенный, преуспевающий.
Рада за него, равнодушно бросила Алина.
Молодец. Жаль, тогда соперничать со мной не мог, усмехнулся Марк Петрович.
В интонации сожаление, не злоба.
Ты о чём?
Да ни о чём. Обдумываю, как бы по-иному всё сложилось.
Марк Петрович был не только богат, но и прозорлив. Отлично понимал её мотивы.
Обстоятельства не складываются сами, мы их создаём, выдохнула она.
Точно.
Молчали. Алина размышляла: Сергей всегда был упорным, просто без стартовых.
Марк Петрович, можно вопрос?
Конечно.
Жалеешь, что ж
Он вытащил ее из ледяной воды озера тогда, подарив жизнь, а теперь она тонула каждый день в тишине своей пустой квартиры, понимая, что самое страныное спасение от одиночества это сама вина, которую не смыть годами.
