Ох, Лерусь, эта история про стыд, который годами как заноза Татьяна Петровна пыль с фотки стёрла: сама в халате, молоденькая, с коллегами. Улыбается, верит, что вся жизнь впереди, станет отличным врачом, людей спасёт, все её благодарить будут.
Мам, опять за своё? Ленка с кухни кричит. Ну убери ты эти фото! Зачем себя мучаешь?
Не твоё дело, Ленок, буркнула Таня, но рука дрожит. Иди, посуду помой лучше.
Лена зашла, села рядом на диван.
Мам, перестань! Сколько лет прошло? Помнит об этом только ты одна.
Не помнят? горько усмехнулась мать. А Зинаида Петровна помнит. Вчера в «Магрядобре» встретила голову отвернула. Словно не видит.
Может, правда не заметила? Очки забыла! Мама, ну хватит корить себя!
Таня поставила фото на место, к окну отвернулась. За стеклом дождик сеет, унылый, как и на душе у неё. А ведь раньше дождь любила, говорила он всё плохое смывает
Началось всё лет тридцать назад. Работала Таня терапевтом в районной поликлинике. Молодая, огненная, старалась каждому помочь, по двенадцати часов на ногах. Коллеги уважали, больные на руках носили, заведующая в пример ставила.
Как-то пришла на приём Анна Фёдоровна Куракина, бабушка одинокая, часто жаловалась на сердце. Таня привыкла к ней, знала детей нет, врач для неё единственный собеседник.
Доктор, родненькая, причитала Анна Фёдоровна, усаживаясь, сердце-то моё просто разрывается. Всю ночь не спала, думала, баста.
Ну-ка, послушаем, Таня трубочкой к груди приложилась. Сердце стучит ровно, сбоев нет.
Анна Фёдоровна, всё у вас в порядке. Может, перенервничали?
Да что вы, доктор! Боль-то кинжалом! старушка за грудь схватилась. Может, укольчик сделаете? В больничку отправите? Одной-то страшно!
За дверью уже очередь набивается, времени в обрез, а дома сын Алёшка с температурой лежит. Таня виски потеребила устало.
Анна Фёдоровна, я вас обследовала. Сердце работает нормально, давление как у космонавта. Примите валериану, выспитесь. Если что скорую зовите.
Но доктор
Извините, народу много. Всего доброго.
Старушка медленно поднялась, взглядом попрошайничала, но Таня уже следующего вызывала. Анна Фёдоровна вздохнула, поплелась.
Таня даже думать про тот визит забыла. Дома Алёшкой крутит, муж с работы поздно, забот полно. Назавтра опять приём, больные, бумаги.
А утром звонок из скорой:
Татьяна Петровна? Вчера к вам Анна Фёдоровна Куракина обращалась. Обширный инфаркт Не довезли
Трубка из рук. Тьма в глазах поплыла. Не может быть! Вчера сердце же ровно стучало
Мам, что? Ленка напуганная рядом с куклами завизжала.
Ничего, крошка, пробормотала Таня, а слёзы уж ручьём.
На работе слух мигом разнёсся. В райцентре сплетни быстрей света. Заведующая Татьяну к себе:
Что там у тебя с Куракиной?
Лидия Васильевна, я же осмотрела! Всё нормально было! Жалобы как обычно
Родственники жалобу в минздрав пишут. Отказались госпитализировать, мол.
Какие родственники? Она же одна была!
Племянница оказалась в области. Дамочка пробивная, в прокуратуре. Таня, врач ты толковый, но случай серьёзный. Разбирать будут.
Разбирательства полгода длились. Вызывали в комиссии, отчеты требовали, карту Анны Фёдоровны шерстили. Коллеги сначала поддерживали, потом стороной стали обходить. Шушукались.
Говорят, у Волковой лицензию отнимут, медсестра Рая на кухне бурчала. Старушку мол, не слушала, выставила.
Полно тебе! коллега возмущалась. Татьяна же внимательная!
А вот может. Зинаида Петровна слышала та куколку просила, а наша отказала.
Слухи обрастали подробностями: то Таня пьяной была, то грубила, то и вовсе не смотрела. Правда где-то посе
Татьяна Петровна поставила фоточку на место и отвернулась к окошку а там снова заморочило мелким дождиком, сёдин внештатной медсестры.