Евгения Николаевна аккуратно прибрала скатерть, самодурно натянутую на стол, и вновь взглянула на часы. До гостей оставалось меньше часа, а сердце колотилось так, будто в груди устроили театральную репетицию. Шестидесятилетний юбилей событие, где ради кулинарных трюков и глянцевого убранства готовы были продавать душу черту, потому Валя, как её прозвали в кафе, требовала, чтобы всё было как на Госпоже Торговле.
Ксюша, ты скоро? крикнула она в кухню, где стучал посуды холодильник-мечтатель.
Да, мам, салаты почти готовы! отозвалась дочка. Ты лучше покричи на Алексея, он в «Окне Поста» затаился.
Ну, вот и Алексей. Десять лет бегал как обезьянка, сидя за компьютером, и все: «Сейчас, сейчас, сейчас». Валя махнула платком, но в груди подкатила тоска. Сын свекрови Алика с детства учил: «Даёт медленно даст медленно». А где там? И обещания накопить жильё, и внучка навесил её, Катька, разве иное могло помочь?
Бабул, а торт будет? глянул в дверь внучок.
Будет, солнышко, Алексей везёт из «Сладкой Лавки», махнула Валя.
Катя нахмурилась:
А он не забудет? Как вчера тренировку смахнул, хотя обещал отвезти.
Не забудет, я ему яльницей накину, хмыкнула Валя. Иди, принарядись вон платье, которое вчера перевоплощалось из угольной грамоты в фарфора.
В ответ на Славу дочь Иннокентия, который прослыл заботливым мужем, но не задумывался, что_family это слово в семье: «Ты где, Лёня?» пришлось отыграть ещё два акта. Кстати, Алексей только на монетах мог найти сдачу, а с деньгами как с ниткой через пряжу. Инна выглянула из кухни:
Валя, у меня карточка на столе, возьми. У Лёни с финанси лямки.
Валя сжала кулак. Всё же отборные клоуны в её жизни, но в этот день, чтобы не испортить праздник, промолчала. Вытащила из кошелька купюры и протянула зятю:
Только не спеши, минералку и торт возьми!
Когда дверь скрыла Лёню, Валя вернулась к столу, самосвала. Тридцать пять лет школы, тридцать уроков о чести, а теперь праздничный стол должен быть на высоте. В гости придут не только близкие, но и бывшие коллеги те, кто посмеивался над Валиными «Стоп-кранами», но молча боялись её знаний.
Мам, перестань так сжирать, утешила Ксения. Всё будет, как на «Меди».
Да я и не тревожусь, соврала Валя. Просто… чтобы всё было достойно.
В дверь позвонили. Первыми затащились Николай и Тамара сестра Вали с мужем. Тамара, как всегда, познакомила гостей с подарком, в котором точно не было денег, но была блесткость.
Валя, ты как в кино! Шестьдесят новые сорок! Тамара целовала её в щёки.
Проходите, раздевайтесь, рада, что пришли.
Гости набились как в кинотеатре, за столом смех и тосты. А Лёня всё не возвращался.
Ксю, позвони Лёне, прошептала Валя. Что-то он задерживается.
Ксения вышла, а вернулась с улыбкой, будто на Да Винчи.
Говорит, в очереди стоял, как зазеркальной призрак!
Валя покачала головой. «Очереди» это когда в кафе «Сборище» с друзьями играешь в «Танки» или в «Жизнь», а не за тортом ездишь. Но дать разговор на его паутину мозгов не вариант.
Ну что ж, давайте по праздникам! Валя взяла инициативу, подняв бокал. Стол пах залатанным облаком: оливье, фаршированные перцы, заливная рыба как в детстве, только в трёх экземплярах.
Но Лёня всё не появлялся. Ксения уже трижды выскакивала с телефоном, принося холодные улыбки. Валя старалась подсмеиваться над старыми историями, но время капало, как дождь в подвале. И тут звонок в дверь.
Наконец-то! бросилась Ксения. Но вернулась одна, бледная, как полевой пень.
Мам? Можно минутку?
В коридоре стоял человек в куртке, держа коробку.
Здравствуйте, я из «Сладкой Лавки». Вы заказывали торт?
Валя помотала головой. Где Лёня? И кто он такой, если не зятёк?
Ксю, что происходит?
Не ответил, мам. Гадай, где, по моим кулинарным гаданиям, он пропал.
Когда торт благополучно дошёл до стола, Валя решительно схватила тарелку. За последнее время аккуратность в семейных делах стала её сильной стороной.
Пойдёмте, спасаем праздник, сказала она гостям.
Но торт был красота, с розами и надписью «С юбилеем!» идеал. И внучка Катя, стремительная как гробовая тень, затащила его в гостиную. Гости орали, как на развратном собрании.
А теперь, друзья, встал муж Тамары, скорее всего, Валя! Пусть год жизни будет, как революция, а торт как символ!
Громко, как взрыв зажигалки, открылась дверь. Ввалился Алексей, пьяненький, как гусь-хозяин.
Я же купил тортики! радостно сообщил он.
Так закипела свинья молчание, тишина, как после морозы. Валя почувствовала, как внутри пульсирует какая-то примитивная сила.
Алексей, ты где был? Лёня покачнулся на стуле.
С другом сошёл, немного отметили… Но торт уже на столе! Видишь?
Он сам привез, ледяным тоном сказала Валя.
Подумаешь, не проблема. Наливай!
Последовала реакция: вороватая смесь сожаления и неловкости. Тамар ушла, оставив подробные заметки, коллеги молчали, лишь Ксения рыдала в салфетку.
Всем спасибо! Валя поднялась, и все замерли. За десять лет Алексей живёт у меня, как пират в казарме. Я терпела лень, оправдывалась ради Катяти. Но сегодня точка.
Что?! Лёня закатил глаза. Да ты не права, я же здесь!
Права, ответила Валя, как мама после школьного вопроса. Эта квартира моя. А ты из неё выметаешься. Сутки, чтобы собрать мешки. И не дергай.
Нет, я не буду! Лёнька зарычал.
У тебя нет выбора. Живи, как тебе плевать.
Все молчали. Потом раздался громкий clang двери. И Катя, как всегда, спасла праздник:
А можно мне теперь есть?
Все посмеялись, и Валя разрезала торт. Внутри смесь горечи и радости. Юбилей стал началом другой истории, где не было Алексея.
Позже, в квартире, Ксения освободила мать от мешков груза.
Мама… Я хотела рассказать…
Не надо, махнула Валя. Я всё видела. Ты заслуживаешь счастливую жизнь, Кату и жильё. Эти сбережения твой ключ. Бери, уезжай, и проживайте, как Ленина семья!
Ксения обняла её. И как в психологическом фильме, в ночи догорал закат, а на столе стоял недоеденный торт, который поставил точку… и начало.