Расплачивался в магазине, пока Никита курил у входа. Люся сама упаковывала покупки, а он только оглядывался. Когда же она вышла, держа в каждой руке по увесистому пакету как мешок кирпичей, он совсем отвернулся.
Никит, возьми пакеты, попросила Люся, подавая ему оба.
Никита уставился на нее так, будто услышал нечто противозаконное. Удивленно сморщив лоб, бросил:
Ты чего?
Люся опешила. Что значит «чего»? Мужик должен помочь, нести тяжести по умолчанию. Не дело, когда баба пыхтит под ношею, а он рядом бредет пустой.
Никит, ну они ж тяжелые! возразила она.
И что? огрызнулся Никита.
Он видел, как багровеют щеки Люси, но из принципа отказывался помогать. Быстренько зашагал вперед, зная не поспеет она. “Батрака из меня, что ли, лепить? Или подкаблучника? Я хозяин! Сам решу, брать сумки или нет. Понесет сама, не надорвется!” мелькало у него в голове. Настроение было такое показать женке, кто главный.
Никита! Куда пошел? Пакеты возьми! крикнула ему вдогонку Люся, чуть не срываясь на плач.
Тяжелыми пакеты были знатно, Никита отлично знал сам накидал тележку. До дома от силы минут пять пешком. Но с грузом плечо ныло, а путь казался бесконечным.
Люся шла домой, стараясь глотнуть комок в горле. Ждала вот шагнет назад Никита, ведь пошутил же. Не дождалась. Видела лишь спину мужлана, удалявшегося шаг за шагом. Руки горели, а бросить покупки мешала какая-то дурманящая покорность.
У подъезда опустилась на лавочку, не в силах двинуться дальше. Хотелось рыдать от обиды и усталости, но плакать на улице стыдно. Проглотить унижение было невозможно он оскорбил намеренно. Да какой внимательный досвадебный был Ладно бы дурак, а ведь умный! Специально так сделал.
Здравствуй, Люсечка! голос соседки прозвучал невпопад.
Здрасти, баба Нюра, отозвалась Люся, поднимая голову.
Анна Петровна, или баба Нюра, жила этажом ниже. Дружила с Люсиной бабкой до самой той смерти. Люся знала ее с пеленок, а после бабушкиной утраты баба Нюра стала опорой своей матери давно жила в Нижнем с новым мужем и детьми, про отца помудрила молчать. Так Анна Петровна и стала самым родным человеком.
Без раздумий Люся решила отдать все продукты бабе Нюре. Зря носить не честь. Пенсия у Анны Петровны копеечная, так что Люся частенько баловала ее гостинцами.
Пойдемте, баба Нюра, провожу, сказала Люся, снова вцепившись в несносные пакеты.
В квартире Анны Петровны Люся оставила трофеи, объявив: «Это вам». Баба Нюра, узрев шпроты, сайру в томате, абрикосы в сиропе и прочие радости, что любила, но себе не брала, расчувствовалась так, что Люсе стало неловко надо бы чаще балу соседку. Поцеловались на прощание, Люся поднялась к себе.
Только переступила порог, Никита вышел из кухни, что-то жуя.
А пакеты где? спросил он буднично.
Какие пакеты? парировала Люся под стать. Те, что ты мне помог донести?
Ну брось! попытался он шутить. Обиделась, что ли?
Нет, спокойно ответила Люся. Выводы сделала.
Никита насторожился. Ждал ор, слез, упреков тут же тишь да гладь. Чем-то чудным повеяло.
И какие выводы?
Мужа у меня нет, вздохнула Люся. Думала, замуж вышла Ан нет, за дурака замужем.
Чего? Никита сделал вид, будто задет за живое.
Что неясного? Люся уперлась в него взглядом. Хочу мужика мужиком. А ты, видать, хочешь бабу мужиком Тогда тебе мужик и нужен.
Никита багрово вздулся, кулаки сжались. Но Люся не видела уже шагнула в комнату складывать его барахло. Никита бузил до последнего. Нытьём верещал семью рушить из-за пустяка?
Да ладно тебе! Подумаешь, сумки сама донесла! Чего страшного? возмущался он, пока Люся небрежно кидала вещи в дорожную сумку.
Свою сумку сам донесешь, надеюсь, оборвала она, не слушая.
Люся хорошо понимала это первый звонок. Проглоти гнобить станут завзятее. Вот и отрезала коротко, выставив за дверь.
