Солнце светило ярко. Сад утопал в цветах. Всё было идеально слишком идеально, если честно.
Я стояла у алтаря, крепко сжимая руку Дмитрия, и пыталась унять бешеный стук сердца. Дело было не в волнении перед свадьбой. Я любила его. По крайней мере, мне так казалось. Нет тревожило что-то другое. Странное напряжение в воздухе, будто перед грозой. Гости перешёптывались, телефоны щёлкали.
Мама вытирала слёзы платочком. И в тот самый момент, когда священник произнёс: «Если кто-то знает причину, по которой эти двое не должны быть соединены узами брака, пусть скажет сейчас или хранит молчание вечно», тишина разлетелась вдребезги.
Я ПРОТИВ!
Голос прозвучал, как удар ножа. Громко. Чётко. Гневно.
Раздались возгласы. Гости вскочили с мест, оборачиваясь к источнику шума.
У меня подкосились ноги. Дмитрий сжал мою руку ещё сильнее.
По дорожке из брусчатки уверенно шла женщина в алом платье. Каблуки отбивали чёткий ритм так идёт тот, кому терять нечего.
Это была Надежда.
Бывшая Дмитрия.
И в руке она держала что-то телефон? Или фотографию?
Я моргнула, сердце бешено колотилось в висках.
Надя, что ты творишь? прошипел Дмитрий, стиснув челюсти.
Делаю то, что должна была сделать давно, ответила она, и лишь лёгкая дрожь выдавала волнение. Говорю ей правду.
Дыхание перехватило. Я взглянула на Дмитрия, но он упорно смотрел мимо.
Какую правду? прошептала я, хотя уже догадывалась.
Надежда подошла ближе, подняв снимок. Это сделано месяц назад. В Санкт-Петербурге. В тот вечер, когда ты сказал мне, что уезжаешь в командировку. Забавно, да? Тогда же ты признался мне в любви.
Новый взрыв возмущения. Камеры сработали снова. Шёпот разносился, словно ветер.
Она врёт, быстро сказал Дмитрий, поворачиваясь ко мне. Солнышко, она помешана. Превратила нашу разлуку в манию.
Надежда криво усмехнулась. Ой, да ладно. Ты говорил, что женишься на ней ради денег. Что отец поможет тебе подняться по карьерной лестнице.
Мир поплыл перед глазами. Тошнота, пустота, головокружение.
Этого не могло быть. Мы с Дмитрием были вместе два года. Он первый заставил меня почувствовать себя любимой, нужной защищённой.
Скажи, что она лжёт, потребовала я, глядя ему прямо в глаза.
Он открыл рот, закрыл. И выдавил то, что стало приговором:
Она не должна была прийти.
Словно пощечина. Толпа взорвалась.
Я отступила назад.
Дмитрий попытался схватить мою руку. Анна, прошу, дай объяснить.
Ты уже всё объяснил, тихо ответила я.
И тут поднялся отец.
Спокойно, не торопясь, он подошёл к алтарю. Дочка, мягко сказал он, тебе не нужно этого делать.
Я посмотрела на него, потом на Дмитрия, чьё лицо стало смертельно бледным.
Подожди, подняла я руку. Надежда, есть ещё доказательства? Переписка?
Она кивнула. Сотни сообщений.
Её руки дрожали, когда она протянула мне телефон.
Я читала, и мир вокруг расплывался:
«Скоро эта свадьба закончится, и мы получим доступ к её наследству. Терпи ещё немного.»
«Она слишком наивна, чтобы что-то заподозрить. Просто играй свою роль.»
«Ты всегда будешь моей единственной. Она лишь средство.»
Хотелось закричать. Разрыдаться. Упасть.
Но я этого не сделала.
Вместо этого передала телефон священнику и повернулась к Дмитрию.
Ты мной пользовался.
Нет, Аня, я
Ты мной пользовался, повторила я громче, чтобы слышали все. Ты собирался жениться, обманывать и выкачивать деньги из моей семьи.
Он