Василиса, ты совсем рехнулась?! бас Никиты грохотал по всей хрущёвке. Куда это собралась разряженная?!
В Мариинку хочу, дозволишь?! Василиса поправила перед зеркалом сарафан, купленный за полцены. С Алёнкой договорились, давно мечтали о «Лебедином озере».
Какой ещё Мариинка?! Никита схватил жену за рукав. Котёл пустой, рубашки мои не глажены! А она балет смотреть собралась! Немедленно фартук надевай и за плиту!
Василиса дёрнулась, но на запястье белели следы пальцев.
Никита, мы же вчера условились! Я весь день полы скребла, борщ варила. Один вечер для души что за преступление?
Для души?! фыркнул он. А кто тебе «Запорожец» купил? Кто крышу над башкой содержит? Я после смены, как цуцик голодный, а ты мне супчик с котлетками сваргань!
Василиса молча полезла в холодильник. Руки тряслись, внутри всё в клубок сжалось. Утром так радовалась вечеру, даже туфли лаком навела. А теперь
То-то! Никита бухнулся на диван, ткнул кнопку телика. Живо! Живот к позвоночнику прилип!
Пока пельмени закипали, Василиса покосилась в окно. Во дворе соседка её лет выгуливала бульдога, хохоча по телефону. Свободная ласточка, ей-богу!
Василиса! Чайник что ли прирос?! рявкнул из гостиной.
Сейчас, милый! она засеменила, переворачивая сибирские пельмешки.
Никита вырос на кухонном пороге, бочком в косяк упёршись.
Слушай, завтра Степаныч ко мне пожаловать изволит. Дела потолкуем. Так что никаких твоих подружек-вертушек. Сидишь тише воды, чай подносишь, коли попросим.
Но завтра суббота, пискнула Василиса. Мы в «Пельмешную» хотели
Пельмешная?! Тебе сорок три, Вась, очухайся! Не девичьи посиделки! Дом да огород вот твоя обитель. А не трепаться по кабакам.
Василиса поставила тарелку. Есть не хотелось ком в горле.
Никита, а чего ты так? Раньше был другим В «Ленком» вместе ходили, цветы мне дарили
Раньше! отмахнулся он. Раньше ты и стройнее была, и лицом пригожей. А нынче что? Расплылась, как опарыш, одеваешься, как в заправку сбежала! С тобой на люди позор один!
Слова жали, как крапивой. Василиса схватила тарелки. Слёзы подкатывали, но сдержалась. Не дам повода опять позориться.
И не хнычь! скривился Никита. Бабьи слёзы вода. Лучше подумай, как себя в форму приведешь. Может, в фитнес запишись, на гречку сядь. А то вся, как мешок с картошкой.
Ушёл Василиса достала телефон: «Не выйдет, Алёнь. Переносим?».
Алёна тут же: «Васька, опять он? Третий раз! Так нельзя!»
«У нас форс-мажор», набрала Василиса, стерла. Написала короче: «Всё гут».
Но Алёна наседала: «Езжай ко мне сию минуту. Точка».
«Не могу, Никитуша дома».
«Василиса, мы двадцать лет подруги. Хватит терпеть! Крестница моя тебя умнее будет!»
Телефон полетел под распашонку внука подальше. Алёнка с Камчатки в Москву? Ей легко судить! А как же хрущёвка в ипотеку? Куда я тётке на печку?
Наутро, когда муж удрал на завод, Василиса махнула к тётке Полине. Семидесятилетняя старушка встретила как родную.
Васечка! Красуля мо ясная! тётя Поля охала. Заходи, пирожки с капустой пекла.
За чаем приглядывалась:
Бледна ты, голубка. Похудела. Беды какие?
Устала, тётя Полень Василиса улыбнулась криво.
Дома-то как? Никитушка твой?
Цветёт. Работает денечки не считает.
Тётя Поля помолчала, вздохнула:
Слушай, Васечка, я с дедом твоим сорок зим в избе рука об руку прожила. Было всяко. Но ни разу он мне словом грубым не попрекнул, дела мои не костерил.
О чём ты, тёть?
О том, что баба и в ступе должна цветком оставаться. Коли мужик этого не смекает он и ломаного гроша не стоит. Заруби на носу.
По дороге Василиса думала. В «Читай-городе» взяла книжку про Штирлица давно мечтала. Отложила Никита газеты умные читать велит.
Вечером Сте
И когда зазвонил телефон Галины с предложением срочно купить билеты в театр на премьеру Вера, смеясь, ответила, что уже бежит к кассе.