Артём, заходи! босс позвал по громкой связи.
Сердце Артёма ёкнуло. Нагоняй. Опять. И ведь за дело.
Проходи, садись. Сплоховал. Выговор! Квартальную премию не видать, предупреждал же! Ну что с тобой? директор цеха Михаил Васильевич покачал головой, Отцу обещал, а ты? Эх, Артём Игнатьевич… Марш отсюда! Мужик уже взрослый, а как живёшь? Ни семьи, ни увлечений! Куда скатишься?
Ехал домой в электричке. Народу как в консервной банке. Не то что сесть, приткнуться негде. Друзей ждут жёны с котлетами да сытным борщом. У Артёма пустота. Одна мысль: стопка коньяку и свалиться спать.
Раньше после смены гуляли шумной ватагой, девчонки вешались. Теперь все семейные. Заскорузли в болоте забот работа-жена-дети.
На остановке еле вылез бабулька с картошкой в тамбуре стеной встала. В подземке толкаются, спешат. Куда? Неведомо. Сам в двадцать лет носился. Девок приволакивал квартира, заводская зарплата, подержанная “Волга” своя. Мать твердила:
Женись, Артёмка! Время крылышками машет! А ты его на этих конфетках рисованых пропускаешь! Вон, Людочка, соседка наша… Скромница, хозяйственная, мамке помогает, на фельдшерицу учится. И поглядывает на тебя, я приметила!
А он отмахивался:
Не нужна мне такая! Не по нутру!
И вот пробегал шанс. Наверно, теперь Людмила мужу борщ наваристый ставит да огурчики солёные режет. Дети ждут: “Папа скоро?”. А его никто. Раньше нравилось. А потом глядь тот миг настал. Гулянки наскучили, а пути свернуть не с кем. Замкнутый круг.
Поднялся. Ключ в замок не идёт. Возится. И вдруг дверь открывается. Мать в пёстром, поношенном халате стоит, щёки румяные:
Сынок? С работы прямо к нам? Хорошо! Звонить забыл? Вид усталый. Как раз садимся с отцом. Раздевайся, руки мой! Обормот! крикнула через плечо, Игнатий Николаич! Иди сына встречай, копаешься что ли?
Артём остолбенел. В дверях показался отец:
Артёмка! Думал, невесту привёл. Когда ж внуков дождёмся? Виноват сам под сорок женился, да и мать твоя не первой свежести была. Не срисуй с дурака отца! Пора жить-то!
Понял, пап… У Артёма мгновенно пересохло горло. Спасибо… за всё! Я… вещь забыл! Рванул вниз по лестнице. Выбежал из подъезда. Нёсся, не оглядываясь.
Отбежал подальше, отдышался. Оглянулся осторожно. Как же он свернул не туда с электрички? Задумался, ноги сами притащили к родительскому дому. Тому, где вырос. Механически поднялся, ключом возился… Дело не в этом. В том…
Оглянулся.
Пятиэтажки не было.
На её месте сквер…
Точно. Её снесли года три назад. А родителей уж пять лет в земле холодной. Тогда Артём квартиру их продал. Ипотеку на свою погасил, памятник поставил приличный, “Теслу” новую купил.
Что это было? Как вдруг он ясно очутился в родительской квартире? Родители живые? Галлюцинация?
Долго стоял, поражённый. Домой пришёл. Смотрел в зеркало пустым взглядом. Потом встал под ледяной душ, натянул треники, кроссовки вышел.
Родительский дом снесли. Жильцов в новостройки перевели. Неподалёку. Минут десять пешком. Сомневался, увидит ли, да и Люда, наверно, давно замужем. Но вдруг захотелось убедиться. Найти её. Увидеть мужа, детей, кота дворового упущено всё! Без шансов. А если свободна? Что тогда? Артём не знал.
С того вечера прокладывал путь с работы через “Людин” двор. Тщетно. Наверно, уехала. Узнавать стыдился. Не судьба не судьба.
В субботу решил последний раз.
Прошёл мимо детской площадки. Мамочки с колясками. Люды нет. Хотя кто узнает? Годы всё меняют.
Две девушки болтали у качелей. Одна с ребёнком. Другая собралась уходить.
Ладно, Машка, созвонимся!
Пока, Люсь! Сынок, помаши тёте Люде!
Артём вгляделся. Она? Да, она. Невысокая. Не тощая. Не
И вот уже их сынишка, сжимая в кулачке Антонов палец, лепетал: «Па-а-па!», а за окном снег падал крупными хлопьями, будто само небо сыпало алмазами на счастье, которое Антон некогда едва не проморгал, но теперь крепко держал в руках, чувствуя, как та самая распахнувшаяся когда-то дверь в прошлое наконец плавно закрылась, уступив место теплому настоящему.