“Не моя…”
– Антон, ко мне! прозвучало в трубке прямого провода.
Антон вздрогнул. Опять вызов, и явно не похвалить. Сам виноват.
– Ну что, пришел? Присаживайся, Антон. тоном, не терпящим возражений, произнес Григорий Васильевич. Опять сорвал план! Прогульный день серьезное нарушение дисциплины! Выговор обеспечен, да и квартальная премия мимо. Сколько ж можно тебя предупреждать?! Неужели не стыдно? Я перед отцом ручался, а ты… Эх, Антон Евдокимович! Начальник цеха махнул рукой, словно отгоняя муху. Иди отсюда. Мужик уже в соку, а ведешь себя хуже пацана! Одумайся, сынок! Ни семьи за душой, ни интересов. Как жить-то собираешься?
Путь домой на электричке выдался обычным кошмаром. Народу как сельдей в бочке. Не сесть, едва дышать можно.
Коллеги его спешили к жениным борщам да пирогам, к теплу семейного очага. У Антона же пустота. Один в четырех стенах. И только одно желание глушило тоску бутылочку холодненького, да валиться спать.
А ведь когда-то было иначе. После смены гулял с корешами, глаза девчонок светились при виде него. А теперь все погрязли в быту жены, пеленки, детсады! Скука смертная!
На своей остановке Антона чуть не прижали двери старушка с ворохом авосек загородила проход. В подземном переходе толкачи норовят обойти, пролезть без очереди. Вечно спешат, торопятся! Куда? Да и он сам так же мчался в свои двадцать пять. Красотки вились роем. И было за что: квартира, неплохой завплат, старенькая «пятерка» своя.
– Женись, Антошка! Время птицей летит, а ты его по ветру пускаешь! не унималась мать. Соседка у нас, Светланочка, вот девица золотая! Скромница, хозяйка! Мать не бросит, в медвузе учится. Да и поглядывает на тебя украдкой, я примечаю.
А он отмахивался: – Да не нужна мне такая, твоя Светлана! Не по мне!
И вот профукал, небось. Светланка уже наверняка мужу котлеты в сметанном соусе стряпает, огурчики соленые режет. Детишки клюют: «Мама, папа когда?»
А его-то никто не ждет. Раньше такая вольность льстила. И не заметил Антон, когда наступила та черта когда кутежи опостылели, а он всё катился по той же колее!
Поднялся на этаж, ключ в замок заедает. Что за чертовщина? Покрутил не поддается. И вдруг… дверь распахивается изнутри! На пороге мама, в пёстром капоте, румяная.
– Сынок! Это ты к нам прямо с завода? Чего не предупредил? Вид-то у тебя, словно выжатый лимон. Как раз садиться ужинать. Раздевайся скорее, руки мой! Евдоким! Ты чего замешкался? Встречай сына!
Антон застыл, будто корнями пророс в пол.
Вышел и отец, Евдоким Михайлович:
– Антон! А я думал, наконец-то девушку привел. Внуков-то когда ждать? Виноват, балбес состарившийся сам-то за сорок женился. И мать твоя уже не девочка была. Учись на моих ошибках, сынок всё в жизни свое время имеет! Уяснил?
– У-уяснил, пап… в горле пересохло у Антона. Пап… спасибо… вам с мамой… я… я вот забыл одну вещь! И он ринулся вниз по лестнице, вылетел из подъезда, не оглядываясь.
Остановился далеко, переводя дух. Осторожно огляделся. И как он умудрился? С электрички сошел не на той стороне? Задумался, а ноги автоматически понесли его к отчему дому, где прошло детство, где жил, пока не съехал. Вот так же поднялся, ключ сунул… но дело не в этом. Потрясенный, Антон развернулся…
Родительской «хрущевки» не было.
На её месте зеленел сквер, подстриженный кустами…
Её снесли три года назад. А родителей не стало еще на два года раньше.
Он продал ту квартиру, закрыл ипотеку, купил машину, памятники поставил на погосте.
Что это было? Откуда он так явственно вернулся в прошлое, к живым отцу и матери? Или привиделось?
Антон ошарашенно стоял. Пришел в свою пустую квартиру, долго глядел в зеркало. Вышел из душа, натянул спортивку, кроссовки, побрел на улицу.
Старый дом разобрали, жильцов переселили в новостройку неподалеку. От него до того двора минут десять пешком.
Вряд ли он её увидится сегодня, да и Света наверняка давно замужем, хоть и младше его.
Но вдруг страсть как захотелось проверить. Добраться до неё, убедиться, что рядом есть муж, дети, дом и он опоздал навсегда.
И тогда ему уж точно ничего не свет
И когда их первенец заливисто закричал в роддоме, Антон вдруг ясно понял, что то странное материнское “женись, сынок!” наконец сбылось.