Ты совсем спятила, Ольга?! Пётр швырнул бумагу на стол и кулаком хлопнул по столешнице. Какая ещё экспертиза? С дуба рухнула?
Не ори! Оля вскочила с дивана, глаза злобой горели. Правду знать имею право! Маша на тебя с каждым днём меньше походит, сама видишь!
Моя дочь! рявкнул Пётр. Наша! Заикнись ещё раз о дьявольской экспертизе я…
И что? вызывающе бросила Ольга, руки в боки. Что сделаешь? Выгонишь? Давай! Только сначала узнаем, чьё дитё у нас растёт!
Пётр тяжело рухнул на табурет, лицо ладонями провёл. Такой грызни в доме не бывало. Даже в лихую годину до криков не доходило.
Оля, что в тебя въелось? устало спросил. Откуда эти дурости? Машеньку в роддоме я сам забирал, не помнишь разве?
Помню, процедила жена сквозь зубы. Вопросов меньше от того не стало.
Подошла к серванту, достала семейные альбомы. Разложила перед мужем.
Гляди, ткнула в фото. Годик. Кудри светлые, глазёнки голубые. Три года. Всё то же. А сейчас, пятнадцать. Волосы тёмные, прямые, очи карие. Объясни-ка, как может быть?
Растёт человек, меняется, попытался парировать Пётр. Переходный возраст, гормоны виноваты…
Гормоны цвет глаз не меняют! оборвала Ольга. И кудри в прямые не превращают! Рост? На голову меня выше! Откуда эта вытянутость, коли мы с тобой среднего калибра?
Пётр молча глядел на снимки. Перемена действительно разительная: светлая девочка стала высоким темноволосым подростком с южными чертами.
Может, в бабку пошла, неуверенно молвил. Или прабабку. Генетика штука тёмная.
В какую бабку?! вспыхнула Ольга. Родители мои русые, твои тоже. Пращуры все славянские корни имели. Откуда тут восточное что?
Вошла Маша. Стройная долговязая девчонка, волосы тёмные как смоль, очи большие, карие. Красотка, а ни капли в родителей.
Чего кричите? оглядывая отца с матерью. Соседи уже гудят.
Пустяки, дочка, поспешно ответил Пётр. Мама нервы теряет немного.
Из-за чего? Маша уселась на диван, ноги под себя поджала. Работа опять достала?
Ольга пристально смотрела на дочь. Сдержанная, рассудительная, вовсе не такая вспыльчивая, как сама. И видом чужая.
Маша, скажи честно, вдруг спросила Ольга, а тебя не смущает, что на нас совсем не похожа?
Мать! возмутился Пётр.
Что “мать”?! Ольга на мужа повернулась. Пусть выскажется. Она тоже здесь участница.
Маша плечами повела.
Не думала о том. А оно важно? Родители вы же.
Конечно, дочка, Пётр обнял девчонку. Маму не слушай, день тяжёлый у неё.
Ольга с досадой глядела на сцену. Муж с дочкой понимали друг друга без слов. А она словно лишняя в своей семье.
Иди уроки делай, сказала Маше. Надо с отцом обсудить кое-что.
Маша кивнула, вышла. Пётр взглядом её проводил, к жене обратился.
К чему ребёнка травмируешь? тихо спросил. Она тут ни при чём.
А кто виноват? Ольга села напротив. Пётр, правды хочу. Наша дочь экспертиза подтвердит. Нет так что?
Нет что? перебил он. Ребёнка на улицу выставишь? Любить перестанешь?
Ольга замолчала. Сама не знала, что сделает, если там подтвердится.
Люблю, сказала. Но правда нужна.
Пётр подошёл к окну. Во дворе дети орали, мамы с колясками гуляли. Обыденная жизнь, где таким страхам места нет.
Оля, а коли правда окажется не той, что ждёшь? спросил, г
Экспертиза навсегда осталась обгоревшим клочком бумаги в пепельнице, но в доме воцарился неожиданный покой словно после долгой бури, когда ветер стихает, а сломанные ветви уже не больно задевают душу.