Он ушел и стал роднее
Не смей мне здесь мораль читать! голос Марии звучит резко, она замерла посреди комнаты, сжав кулаки. Тридцать лет с тобой прожила, тридцать! А ты что? Вечно молчишь, как рыба немая!
Владимир медленно отрывается от газеты, смотрит на жену. Серебряные пряди растрепаны, лицо осунулось от злости. Он понимает назревает очередная буря.
Маша, успокойся. Поговорим спокойно.
Спокойно?! она разводит руками. Ты вообще последний раз разговаривал со мной? Интересовался, как дела, что на сердце? А? Говори!
Владимир складывает газету, аккуратно кладет на стол. Поднимается, подходит к окну. За стеклом моросит октябрьский дождь, кленовые листья желтеют и облетают один за другим.
Ты права, тихо роняет он. Я слишком мало говорю.
Мало?! возмущенно взрывается Мария. Да ты вообще молчишь! Придешь с работы, ужинаешь молча, в телевизор пялишься. Рассказываю про соседку Надю, что внук в университет поступил, а ты хм, ну хорошо. Говорю хочу на дачу съездить, помидоры собрать, а ты делай как знаешь. Я тебе живой человек или мебель?
Владимир поворачивается к ней. В глазах Марии блестят слезы, но она упрямо их сдерживает.
Прости, говорит он. Не думал, что тебе так важно.
Не думал! она горько усмехается. Володя, ты вообще обо мне думаешь? Кто я для тебя? Кухарка? Уборщица? Или рутина, как твои стоптанные тапки?
Он хочет ответить, но Мария уже круто поворачивается и направляется к двери.
Знаешь что, не надо. Мне и так всё ясно.
Дверь хлопает. Владимир остается один в зале, слышит, как жена громко ходит по кухне, с силой стучит посудой. Потом наступает тишина.
Он снова садится в кресло, берет газету, но не видит букв. Все плывет перед глазами. Мария права он действительно отдалился. Когда это началось? После смерти отца? Или еще раньше, когда стал начальником цеха и работа поглотила целиком?
Владимир вспоминает их встречу. Маша работала продавцом в книжном, он пришел за справочником по монтажным работам. Она улыбнулась так радостно, что он забыл зачем пришел. Стоял, смотрел, пока она наконец не спросила, не нужна ли помощь.
Мне бы чего почитать, ответил он тогда. Что посоветуешь?
А что любите? спросила она.
Да разное. Техническую литературу, детективы, классику.
Мария протянула том Бунина.
Вот, попробуйте. Про любовь. Невероятно глубоко.
Владимир купил книгу, но читал не Бунина, а думал о девушке с ясным взглядом. На следующий день снова явился в магазин.
Понравилось? поинтересовалась Мария.
Очень. А что еще посоветуешь?
Так прошла неделя. Он покупал книги, придумывал повод заговорить. Наконец набрался духу пригласить ее в кино.
Новый фильм Рязанова, проговорил он. Не хочешь посмотреть?
Мария рассмеялась.
Я уж думала, ты никогда не решишься.
Расписались через год. Владимир помнит их первую квартиру крохотную однушку на окраине. Мария прикалывала шторы, он прибивал полки. Вечерами сидели на кухне, пили чай, мечтали о будущем.
Хочу двое детей, говорила Мария. Мальчик и девочка.
А я хочу дом с садом, отвечал Владимир. Чтобы ты цвеченосецовала цветы, а я в гараже машину ладил.
И чтобы не ругались, никогда, добавляла она.
Никогда, соглашался он и целовал ее в макушку.
Но дети не получались. Врачи разводили руками, говорили бывает, живите для себя. Мария плакала ночами, думала, муж не слышит. А он слышал и не знал, как утешить, что сказать. Постепенно перестали говорить об этом. Да и вообще разговоры сошли на нет.
Владимир рос по службе, Мария перешла в школьную библиотеку. Купили трехкомнатную квартиру, потом дачу. Мария разводила розы, он копался в гараже с машиной. Но молчали все чаще.
Сейчас, сидя в пустой гостиной, Владимир осознает: виноваты оба. Он ушел в себя, а Мария не смогла пробить его молчание. Итог после тридцати лет брака он чужая душа в своем доме.
Утром Мария холодна и кратна. Подает завтрак молча, отвечает односложно. Владимир пытается заговорить.
Маш, поедем на дачу в выходные. Помогу розы подготовить к зиме.
Не надо, отрезает она. Сама справлюсь.
В театр сходим? Сутягина новую пьесу ставят.
Занята.
Владимир сдается. Целый день думает о жене. Вечером покупает букет гладиолусов любимые Марии. Поднимается домой, открывает дверь ключом.
Маш, я пришел! кричит он.
Тишина. Владимир проходит в гостиную, видит записку на столе. Узнает почерк жены, сердце падает.
«Володя. Уехала к сестре в Нижний Новгород. Надо подумать
Весеннее солнце освещало кухню, где, взявшись за руки и наслаждаясь теплом чая и заново обретенной близостью, они смотрели в окно на оживающий после зимы сад, полные тихой решимости беречь хрупкое тепло, которое им удалось сберечь.