Слушай, ну это прямо наша история с соседками, только про сестёр. Прямо как Варя и Клава.
Не смей к кукле лезть! взвизгнула маленькая Варенька, вырывая из рук старшей сестры фарфоровую барышню с белыми волосами. Мама! Клава опять мои вещи трогает!
Ой, ну что ты, жадина! огрызнулась восьмилетняя Клава, но куклу отпустила. Подумаешь, королевна какая!
Девочки, ну что за гвалт под утро! Галина Петровна вышла из кухни, руки полотенцем вытирая. Клава, отстань от сестры. У тебя целый сундук игрушек.
Да они все старые, а у неё новые! Клава обиженно сморщилась. Нечестно как-то!
А я младшая, самодовольно Варя ответила, куклу к щеке прижав. Сама мама говорила.
Клава стиснула зубы. Правда, мама именно так и говорила. И бабушка. И тетя Зина. Все вокруг только и твердили: «Варюша маленькая, ей уступи», «Варюша слабенькая, береги её», «Варюша желанная какая».
А её, Клаву? Клава большая, Клава сильная, Клава должна понять. Вечно ей понимать да уступать.
Завтракать иди, устало мать молвила. Сестру позови.
В школе Клава пыталась отвлечься, но везде сестра мерещилась. Учительница Марья Федоровна частенька спрашивала, как Варюша, здорова ли, ли скоро в первый класс соберется.
А ты, Клавдия, помогаешь сестренке подготовиться? как-то после урока спросила она.
Помогаю, солгала Клавка.
Правда была хуже: терпеть не могла эти уроки. Варя ныла, буквы учиться не хотела, жаловалась, что устала. Мама каждый раз отмахивалась: «Ну чего к ней придираешься? Вишь, усталость взяла».
Варька, букву «А» не так рисуешь! злилась Клара, стирая корявую закорюшку. Смотри сюда!
Не хочуу! начинала Варя. Ручка болит!
Не болит у тебя ничего! Лентяйка ты!
Мама! Клава меня обзывает! тут же орала Варя.
И мама, конечно, Клаву ругала. Всегда ругала.
Когда Варя в школу пошла, Клава надеялась: вот, поймет теперь, каково это пятерки на пустом месте не берутся. Ан нет. Варя училась играючи, пятерки клевала, учителя её носили на руках.
Гляди, какая сестра у тебя талантливая! восхищалась классная Клавы. Прямо светлая головушка. Учись у неё, как надо стараться.
Клава молчала, кулаки сжимая. Что скажешь? Что Варька не талант, а просто везучая? Что ей всё с ветерком? А ей, Клаве, сидеть ночами, чтобы хоть четверку добыть.
Дома тоже тишины не было. Варя расцветала красавицей белой косой, синими глазами, с кожей как молоко. Соседки ахали: «Ох, куколка-красотка! Ровно ангелок небе сный!»
А Клава? Клава была обычной. Не краса, не страшила самая простая девчонка с карими волосами и глазами как болото. Таких миллион аистов.
Наша Варенька актрисой будет, мама мечтательно говорила, волосы дочери расчесывая. Или манекенщицей. С такой внешностью грех талантом не воспользоваться.
Клава делала вид, что не слыхала, но каждое слово кололо. Значит, она-то грех? Значит, из неё путного ничего не выйдет?
А я врачом буду, тихо как-то брякнула она.
Врачом? мама удивленно бровь подняла. Ну, если получится. Учиться-то придется всерьез.
«Если получится». Не «станешь», не «у тебя выйдет», а «если». Будто мама и не верила вовсе.
А Варя между тем взрослела. В старших классах её кавалеры облепляли. Она там вздыхала, глазками стреляла, подарки да цветы собирала. Клава наблюдала со злостью и тоской.
Смотри, сережки Серёжка подарил! щебетала Варя у зеркала. Говорит, в цвет глазам!
Ничего, процедила Клава сквозь зубы.
А ведь и ей хотелось подарков, комплиментов. Кто тугую серую мышку заметит рядом с такой звездой?
Кла, ты чего киснешь? Варя заметила настроение сестры. Тебе тоже купить сережки?
Не надо, Клава отрезала.
Подачки ей не требовались. Не жалость. Хотелось, чтобы её саму заметили, поняли, полюбили. Да вот где такого найти?
После школы Вартеатральный поступила. Мать на седьмом небе была.
Я же
И глядя на то, как их дочка и племянница Софийка вместе смеются, запуская бумажных змеев в парке Горького, Вера и Настя наконец почувствовали, что их давняя вражда растаяла как московский снег под весенним солнышком, уступив место тихой радости настоящей сестринской близости.