Он продолжал: «Ну твоя квартира. Наша старая. То естьона была наша, но теперь ты здесь. А у меня теперь новая жизнь.»
Его голос оборвался. Он на миг посмотрел на её ноги, будто в них было объяснение всему.
Но Светлана молчала.
Медленно повернувшись к столу, она взяла тонкую картонную папку. Всё было уже готово. Она протянула её ему спокойно, будто так и было задумано.
«Вот,» сказала она. «Все документы внутри.»
Он взял папку, растерянный.
«Что это?»
«Договор дарения. Передаточные акты. Завещание.»
Максим остолбенел. «Ты отдаёшь нам квартиру? Просто так?»
Даже Анна отступила на шаг. «Подожди ты серьёзно?»
Голос Светланы звучал холодно, как фарфор. «Да. Теперь это её. У меня другие дела.»
Эти слова *у меня другие дела* прозвучали, как гром среди ясного неба.
Максим рассмеялся. Срывающимся, нервным смехом. «Какие ещё дела? Ты же, Света, ходить не можешь!»
Тишина повесилась, словно тяжёлый занавес.
Светлана закрыла глаза. Не от слабости а с лёгким намёком на покой.
Потом, медленно, будто повторяя завученное движение, она сбросила плед с ног. Под ним оказались лёгкие шерстяные брюки, а ноги, прежде неподвижные, теперь сгибались. Она достала трость, прикреплённую к коляске.
И встала.
Один шаг.
Второй.
Тихий стон трости по паркету прозвучал громче всех его насмешек.
Максим замер. Анна открыла рот. Воздух сгустился от неверия.
«Я попала в аварию,» сказала Светлана ровно. «Это не пожизненный приговор.»
Она сделала ещё шаг. Трость отстучала чёткий ритм.
«Но врачи ты сказала» Максим запнулся.
«Я сказала, что мне нужно время. И отдых. И держаться подальше от тебя.» Её взгляд был твёрдым. «Ты мне всё это дал. Некстати.»
Она направилась к выходу.
Но перед тем как уйти, обернулась. Лицо спокойное, голос окончательный.
«Ты забрал мой дом,» сказала она.
Пауза.
«А я забрала твою свободу.»
Максим нахмурился. Анна сделала шаг вперёд, но уже сомневалась во всём.
«Что это значит?» спросила она, голос дрогнул.
Голос Максима давался с трудом. «Что ты имеешь в виду, Света?»
Светлана устало улыбнулась без злорадства, без доброты. Просто смиренно.
«Прочитай последнюю страницу,» сказала она. «Внимательно.»
И вышла из комнаты.
Звук её трости затих в коридоре.
Позади не тишина наступила она разбилась вдребезги, как хрустальная ва́за.
У Максима дрожали руки, когда он открыл папку.
Одна страница. Другая.
И вот последняя.
Пальцы сжали бумагу. Лицо побледнело.
«Нет» прошептал он.
Анна заглянула через плечо.
«Что? Что там?»
Он прочёл вслух, голос сорвался: «Согласно условиям договора, передача собственности действительна только при условии принятия новыми владельцами полной оправки над ребёнком, рождённым от неофициальных отношений.»
Максим поднял глаза. «Ты ты не говорила о ребёнке.»
Теперь Анна тоже стала бледной. Её идеальный образ дал трещину. «Максим»
Он смотрел на неё с обвинением. «Почему ты мне не сказала?»
«Я я думала»
В дверь постучали.
На пороге стояла медсестра с завязанным в одеяльцем младенцем.
«Бетанова Анна?»
«Да?» слабо откИ в тот момент, когда маленький ребёнок потянулся к нему ручкой, Максим понял, что настоящая свобода не в том, чтобы убежать от последствий, а в том, чтобы принять их с достоинством.