Они пришли, пока мы спали
Людмила Семёновна очнулась от звука, который не сразу смогла распознать. Лёгкий скрип паркета в прихожей, будто кто-то неслышно шагает по комнатам. Женщина замерла, сердце застучало громче. Рядом мирно сопел муж, Игорь Васильевич даже не пошевелился.
Игорек, прошептала она, дотронувшись до его плеча. Игорек, ты слышишь?
М-м? Что такое? пробормотал он, не открывая глаз.
Кто-то ходит у нас дома.
Игорь Васильевич нехотя приоткрыл один глаз, взглянул на светящиеся цифры будильника.
Люся, три часа ночи. Тебе померещилось.
Не померещилось! Я ясно слышу шаги!
Муж вздохнул, но всё же прислушался. Где-то в глубине квартиры действительно раздавался едва уловимый шорох. Скрип, шёпот, лёгкое позвякивание.
Наверное, кошка, успокоил он жену. Пушинка опять по ночам носится.
Какая кошка, Игорек? Пушинка умерла два года назад, ты что, забыл?
Игорь Васильевич окончательно проснулся. Звуки становились чётче. Кто-то явно двигался по их квартире, причём уверенно, словно знал каждый угол.
Может, это Леночка приехала? предположила Людмила Семёновна. У неё же ключи есть.
В такую рань? Да она давно спит, у неё завтра смена.
Дочь жила отдельно, в другом конце города, но иногда наведывалась к родителям, особенно после ссор с мужем. Правда, обычно звонила заранее.
Шаги приближались к спальне. Людмила Семёновна сжала руку мужа.
Игорек, вдруг это… грабители?
Тихо, он осторожно поднялся с кровати, нащупал тапки. Я пойду проверю.
Не ходи! Вдруг они вооружены?
Люся, какие грабители? У нас дом с консьержем, везде камеры. Да и украсть тут нечего.
Он подошёл к двери, приложил ухо к дереву. За дверью раздался тихий женский голос, напевающий мелодию. Знакомую мелодию.
Люся, позвал он жену шёпотом. Иди сюда.
Она босиком подбежала к двери, прислушалась.
Это же… это же бабушкина колыбельная, прошептала Людмила Семёновна, и голос её дрогнул. Та самая, что она мне пела.
Игорь Васильевич нахмурился. Бабушка умерла восемь лет назад, но он хорошо помнил эту песенку без слов, которую она всегда напевала, когда хлопотала по дому.
Не может быть.
Игорек, может, это призрак? Людмила Семёновна схватила его за рукав пижамы. Может, бабушка вернулась?
Люся, хватит ерунду нести. Призраков не бывает.
Но и он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Мелодия звучала всё громче, и теперь к ней добавился новый звук тихое позвякивание посуды на кухне.
Точно как бабушка, прошептала жена. Помнишь, как она ночью не спала и шла на кухню? Ставила чайник, доставала блюдца…
Игорь Васильевич помнил. Вера Петровна страдала бессонницей, особенно в последние годы. Могла встать среди ночи и начать готовить, напевая эту самую мелодию.
Мне страшно, призналась Людмила Семёновна.
Да брось. Пойдём посмотрим.
Он решительно повернул ручку, выглянул в коридор. Тишина. Только из кухни лился слабый свет, будто там горела лампа под вытяжкой.
Они медленно двинулись вперёд, держась за руки. У порога кухни Игорь Васильевич остановился, заглянул внутрь.
Кухня была пуста. На столе стояли две фарфоровые чашки, рядом лежали ложечки, сахарница. Чайник тихо шипел на плите, из носика валил пар.
Я не ставила чайник, растерянно проговорила Людмила Семёновна. Точно не ставила.
И я не ставил.
Они застыли в дверях, не решаясь войти. Чайник вскипел, сам выключился. В тишине было слышно только их частое дыхание.
Может, мы лунатики? неуверенно предположил Игорь Васильевич. Встали во сне и всё это приготовили?
Вдвоём? Одновременно? Игорек, не смеши.
Людмила Семёновна осторожно вошла, дотронулась до чашки. Тёплая. Будто её только что держали в руках.
Смотри, она показала мужу на подоконник. Фиалка зацвела.
На окне стоял старенький горшок с фиалкой, которая не цвела уже полгода. Людмила Семёновна собиралась выбросить её, да всё не доходили руки. А теперь на ней распустились сиреневые цветы, свежие и нежные.
Бабушка обожала фиалки, тихо сказала она. Говорила, они приносят в дом уют.
Люся, может, нам к врачу сходить? осторожно предложил муж. А то мы как будто с ума посходили.
Какая чушь? Ты же видишь чайник, чашки, цветы. Это всё не само собой появилось.
Она села за стол, задумчиво глядела на приготовленный чай.
Бабушка всегда говорила, что вернётся после смерти проведать нас. Помнишь, как шутила: «Буду по ночам приходить, смотреть, как вы там».
Помню. Но это же были шутки, Люся.
А вдруг нет?
Игорь Васильевич сел рядом, взял её за руку.
Даже если так, чего бояться? Это же твоя бабушка. Она нас любила.
Людмила Семёновна кивнула, чуть успокоилась.
Да, любила. И всегда переживала, хорошо ли мы живём.
Они сидели в тишине, глядя на накрытый стол. Страх понемногу уходил, сменяясь странным умиротворением. Будто в доме действительно присутствовал кто-то родной.
Помнишь, как она переживала из-за нашей ссоры из-за ремонта? вдруг заговорила Людмила Семёновна. Как уговаривала нас помириться?
Ещё как помню. Не разговаривала с нами три дня, пока мы не извинились.
И как радовалась, когда Леночка сказала, что ждёт ребёнка. Вязала пинетки, хотя уже плохо видела.
Красивые были пинетки.
Они вспоминали бабушку, и воспоминанияОни так и не узнали, осталась ли записка наутро или растворилась с первыми лучами солнца, но с той ночи в доме всегда пахло фиалками, будто кто-то незримо продолжал за ними ухаживать.