Слишком поздно, чтобы просить прощения
Ольга Дмитриевна стояла у окна и наблюдала, как дворник сгребает жёлтые листья. Осень в том году выдалась промозглой, липкий снег падал на асфальт, превращаясь в серую кашу. В пальцах она сжимала записку, принесённую соседкой час назад.
Оля, какая-то женщина приходила, сказала Лидия Ивановна, протягивая смятый листок. Говорит, срочно передать. Не дождалась, убежала.
Кривые буквы выводили: «Маме плохо. Приезжай срочно. Ира».
Почерк Ольга Дмитриевна узнала сразу. Ирина, её младшая сестра, всегда писала как будто курица лапой. В школе учителя ворчали, а она лишь отмахивалась: «Не собираюсь в писатели идти».
Оль, ты что, бледная как мел? встревожилась соседка.
Всё в порядке, сухо бросила Ольга Дмитриевна и захлопнула дверь.
Теперь она сжимала злосчастный листок и не знала, что делать. Мать Сколько лет прошло с их последней встречи? Восемь? Десять? После той страшной ссоры они не виделись, не разговаривали. Ольга Дмитриевна строго-настрого запретила Ире упоминать о себе перед матерью.
Пусть думает, что у неё одна дочь, говорила она тогда. Раз решила так, значит, так тому и быть.
А началось всё с пустяка. Мать хотела продать старый дом в деревне, тот самый, где они с Ирой провели детство. Дом достался от деда, и каждая из сестёр имела права на половину. Но Ольга Дмитриевна была против.
Мам, ты что творишь?! кричала она на кухне хрущёвки. Это же наша память! Там папа яблони сажал, где мы с Иркой в «казаков-разбойников» играли!
Оленька, не кипятись, устало отвечала мать. Крыша течёт, стены гниют. Налоги платить нечем, а ремонт целое состояние. Лучше продать, пока хоть что-то дают.
Да плевать мне на деньги! Ольга Дмитриевна ударила кулаком по столу. Продашь для меня ты умрёшь!
Мать смотрела на неё долго, печально, потом тихо сказала:
Ну что ж, Оля. Твоё право.
И продала. Без согласия старшей дочери, оформив всё через Ирину. Деньги отдала младшей со словами:
Пусть на квартиру копит. Всё в съёмных мыкается.
Ольга Дмитриевна узнала случайно, столкнувшись в магазине с деревенской соседкой.
Оль, а дом-то ваш снесли, радостно сообщила тётя Зина. Новые хозяева всё под огород перепахали. Дачу строить собираются.
В тот вечер Ольга Дмитриевна ворвалась к матери и выложила всё, что копилось годами. Слова были острые, как нож. Мать молча плакала, а дочь кричала, выплёскивая гнев.
Предала! Отца опозорила! рыдала Ольга Дмитриевна. Ради денег! Ради этой своей Ирки, которая только и умеет, что ручку протягивать!
Оля, хватит, шептала мать. Умоляю
Не хочу тебя знать! Слышишь? Для меня тебя больше нет!
И хлопнула дверью так, что дрогнули стёкла.
Потом годы молчания. Ирина пыталась мирить, звонила, умоляла.
Оль, ну сколько можно? Мама плачет. Говорит, для нас старалась, чтобы жильё было.
Пусть выплачется, холодно отвечала Ольга Дмитриевна. Сама виновата.
Да дом кусок дерева! А мама одна!
Не имела права без меня решать!
Время шло. Ольга Дмитриевна вышла замуж, родила сына Алёшку. Муж иногда осторожно интересовался её роднёй.
Какие родные? отрезала она. Сирота я.
Алексей не лез. У него и своих хватало.
Алёшка рос без бабушки. Спрашивал почему?
Живёт далеко, отвечала мать.
А поехать к ней?
Не хочет нас видеть.
Ирина несколько раз пыталась встретиться с племянником. Поджидала у школы, дарила игрушки. Но Ольга Дмитриевна запретила.
Мам, она добрая, говорил Алёшка. Конфет мне купила.
Не общайся с ней.
Почему?
Потому что.
Потом был гневный звонок сестре:
Как смеешь к моему сыну лезть? Своих детей нет чужих воруешь?
Оль, он же мой племянник!
Чужой! И не появляйся больше!
Теперь Ольга Дмитриевна смотрела на записку, и внутри всё сжималось. «Очень плохо» Что это? Болезнь? Или
Она набрала номер Ирины. Та ответОна набрала номер Ирины, и когда услышала в ответ тихий, надтреснутый голос сестры, поняла время, которое она так безрассудно тратила на обиды, уже никогда не вернётся.