Мам, ну сколько можно! Светлана раздосадованно стукнула ладонью по столу. Мы же условились, что ты поможешь с долгами!
Никаких уговоров не было, невозмутимо ответила Татьяна Ивановна, помешивая ложкой в кружке. Ты сама решила, что я обязана помогать.
Как это не было?! всплеснула руками дочь. Ты сама сказала, что подумаешь!
Подумала. И отказалась.
На кухне воцарилось тягостное молчание. Светлана смотрела на мать округлившимися глазами, будто не веря своим ушам. Зять Дмитрий неловко переступал у холодильника, явно чувствуя себя лишним.
Мама, но у нас же безвыходное положение, начала снова Светлана, смягчив тон. Дима работу потерял, я с Дашенькой в декрете. Денег нет, а банк ждать не будет.
А кто вас заставлял в долги лезть? Татьяна Ивановна отставила чашку. Когда брали кредит на эту свою тачку, я вас предупреждала.
Какую тачку?! вспыхнула Светлана. Это же развалюха! Нам ездить не на чем было!
На трамвае ездили бы. Я полвека на трамваях каталась и ничего, жива.
Мам! дочь вскочила и заходила по кухне. Ты серьёзно считаешь, что нам с ребёнком по маршруткам трястись?
А что такого? Я тебя одна поднимала, с утра до ночи вкалывала и ни у кого не клянчила.
Дмитрий решился вставить слово:
Татьяна Ивановна, мы ведь не просим подарить. Одалживаем ненадолго.
На сколько? спросила она без злобы, но твёрдо. Месяц? Год? Пока пенсию всю не проедите?
Я работу найду. С дипломом да с опытом
Найдёшь, кивнула Татьяна Ивановна. Но когда? А банк ждать не станет. И чем я тогда жить буду?
Светлана резко повернулась:
У тебя пенсия хорошая! Двадцать пять тысяч! Мы просим всего семь у тебя же восемнадцать останется!
На что останется? Татьяна Ивановна достала из шкафа блокнот. Считаем. Квартплата шесть. Таблетки три. Еда пять. Уже четырнадцать. А обувь? А если холодильник сломается?
Мам, ну не каждый же месяц обувь покупаешь!
А бельё? А если к платному врачу сходить? На что?
Тогда поможем, пообещал Дмитрий.
Татьяна Ивановна усмехнулась:
Дима, ты молодец, но помогать вам будет нечем. Сами в долгах.
Из комнаты донёсся плач. Светлана бросила на мать сердитый взгляд и вышла. Дмитрий остался в кухне.
Татьяна Ивановна, я понимаю, неудобно, тихо сказал он. Но безвыходная ситуация. Банк грозит машину забрать.
И правильно, невозмутимо ответила она. Не по карману не бери.
Но семья же должна помогать?
Помогла. Тридцать лет дочь растила, квартиру ей дала. Теперь моя очередь пожить для себя.
Дмитрий опустил голову. Вернулась Светлана с ребёнком.
Мам, тебе внучки не жалко? качая малышку, спросила она. Нас ведь на улицу выкинут!
Не выкинут. Машину заберут и всё. Жить будете в квартире, которую я вам отдала.
Без машины как на работу ездить?
Как все на метро.
Светлана села, прижимая дочь.
Почему ты стала такой чёрствой? Раньше помогала
Раньше работала. Теперь на пенсии.
Но у тебя же сбережения есть!
Татьяна Ивановна пристально посмотрела:
Откуда знаешь?
Видела случайно.
В закрытом ящике? голос стал ледяным.
Ладно, видела! Но разве можно копить, когда у нас беда?!
Это мой резерв на старость.
А у нас беда сейчас!
Сами её создали.
Разговор зашёл в тупик. В итоге Светлана хлопнула дверью.
Позже вечером раздался звонок:
Мам, прости тихо сказала дочь. Дима завтра идёт на работу. Не по специальности, но платят. И машину продадим
Молодцы, вздохнула Татьяна Ивановна.
А правда в дом престарелых пойдёшь, если что?
Не знаю. Главное у каждого должен быть выбор
После разговора она долго сидела у окна. На душе было тяжело, но она знала поступает правильно. Дочь должна научиться стоять на своих ногах. А она сохранить остаток достоинства.
Ведь старость не прощает ошибок.