Три дня без весточки
Валентина Игоревна в пятый раз за утро подошла к телефону, подняла трубку, услышала гудок и аккуратно положила её на место. Аппарат был исправен значит, проблема не в технике. Она бросила взгляд на часы: без четверти десять. Обычно Саша звонил ровно в девять, как только добирался до работы, но вот уже третий день тишина.
“Может, простудился?” пробормотала она, протирая тряпочкой пыль с телефонного столика. “Или начальник срочно отправил в командировку?”
Но сын всегда предупреждал о поездках заранее, это было их негласным правилом. Валентина Игоревна налила чаю, но он почему-то казался горьким, хотя сахара она положила ровно две ложки, как всегда. Присела у окна, стала наблюдать за двором. Соседка Нина Семёновна развешивала бельё, напевая под нос “Катюшу”. У той-то дети названивают каждый день, внуки по выходным с пирогами наведываются. А Саша…
Телефон зазвонил резко, заставив её вздрогнуть. Валентина Игоревна чуть не опрокинула вазочку с конфетами, бросаясь к аппарату.
Алло! Сашенька?
Ой, вы ошиблись номером, ответил незнакомый мужской голос.
Ах, простите…
Она медленно опустила трубку. Сердце колотилось где-то в районе кадыка. Надо же, до чего довело из-за обычного звонка в дрожь бросает! Вернулась к окну, но уже не могла разобрать, что там происходит во дворе. Мысли путались, одна тревожнее другой.
Саша работал водителем в логистической фирме, колесил по области, иногда и в другие регионы забирался. А вдруг ДТП? По “России 24” только и говорят, что об авариях. Валентина Игоревна вскочила, заходила по комнате из угла в угол. Руки дрожали, когда она снова взяла трубку и набрала номер сына.
Абонент временно недоступен, бесстрастно сообщил робот.
Господи, да что же происходит? прошептала она.
Вспомнила, как неделю назад они поссорились. Из-за ерунды. Саша зашёл в гости, а она начала расспрашивать про личную жизнь: когда же внуков дождётся, почему всё откладывает. Сын нахмурился, сказал, что сначала карьеру нужно подтянуть. А она настаивала мол, в тридцать пять пора уже остепениться.
Мам, отвяжись, сквозь зубы бросил тогда Саша. И без того головняков хватает.
Каких ещё головняков? Работа есть, квартира своя, машина… Чего тебе не хватает?
Терпения не хватает, буркнул он и ушёл раньше обычного.
Тогда Валентина Игоревна обиделась, весь вечер дулась. А теперь кусала локти каждое слово вспоминала с содроганием. Может, Саша дуется и специально не звонит? Хотя нет, сын не злопамятный, это она знала твёрдо.
К обеду тревога стала невыносимой. Валентина Игоревна накинула пальто и пошла к Нине Семёновне та жила через подъезд. Соседка встретила её с круглыми глазами:
Валь, ты вся белая! Что случилось?
Нина, можно к тебе? Совсем извелась…
Они уселись на кухне. Валентина Игоревна излила душу, а Нина Семёновна слушала, посасывая губы.
Слушай, а к нему домой не съездишь? наконец спросила та.
Как съезжу? Ключей-то нет. Да и неудобно как-то без спроса…
Да брось! Ты ж мать! Стукнешься, поинтересуешься. Может, заболел парень, температурит вот и не звонит.
А если нет его дома?
Тогда к соседям зайдёшь, спросишь. Люди поймут материнское сердце.
Валентина Игоревна задумалась. Идея вроде здравая, но страшноватая. А вдруг Саша не один? Вдруг там девушка какая, просто он не рассказывал? Тогда вообще в дураках окажется.
Нина, может, подождать? Завтра позвонит ведь…
Валь, третий день молчит! Это ж не по-твоему Саше. Лучше проверить, чем самой себя накручивать.
Вечером Валентина Игоревна так и не решилась. Легла спать, но сон не шёл. Всю ночь ворочалась, прислушиваясь вдруг зазвонит? Но телефон молчал.
Утром четвёртого дня терпение лопнуло. Оделась и поехала по адресу, который знала наизусть. Саша жил в новом районе, в панельной девятиэтажке. Валентина Игоревна поднялась на шестой этаж, постояла перед дверью, собираясь с духом.
Нажала звонок. Тишина. Ещё раз. За дверью зашуршало, послышались шаркающие шаги.
Кто там? голос сына, хриплый, будто с похмелья.
Сашенька, это я…
Пауза. Щелчки замков. Дверь приоткрылась. Саша стоял в мятых трениках и застиранной футболке, трёхдневная щетина, глаза воспалённые.
Мам? Ты чего?
Санек! она шагнула вперёд, хотела обнять, но он слегка отстранился.
Квартира была как после набега татар. Груда грязной посуды, пустые банки из-под “Жигулёвского”, пепельница с окурками. Саша не курил значит, были гости. На диване скомканное одеяло.
Сынок, что случилось? Три дня как в воду канул…
Саша плюхнулся в кресло, провёл ладонью по лицу.
Мам, не сейчас, ладно?
Как не сейчас? Температура есть? она потянулась ко лбу, но он отмахнулся.
Не болею я. Просто… замолчал, уставившись в стену.
Что “просто”? Саша, да говори уже!
Он молчал, потом выдохнул, не глядя на мать:
Уволили меня.
Как уволили? За что?
Машину раздолбал. По моей вине. Теперь ещё и за ремонт плати.
Валентина Игоревна опустилась на диван. Всё встало на места и молчание, и бардак, и этот потерянный вид.
Санек, да почему сразу не сказал? Думаешь, я бы ругаться стала?
А что говорить? Заколебал всех. Работу потерял, репутацию… Кредит за квартиру платить нечем. Голос дрогнул.
Она подошла, села рядом. На этот раз он не отстранился, когда она взяла его за руку.
Валентина Игоревна потрепала сына по плечу и сказала: «Вот видишь, а я уже пять тысяч рублей отложила хватит на первый взнос за гараж, там и свой сервис откроешь, и никаких начальников-самодуров».