Три дня без вести
Маргарита Викторовна в пятый раз за утро подняла трубку, прислушалась гудок есть, значит, телефон исправен. Взглянула на часы без пятнадцати десять. Обычно Витя звонил ровно в девять, как только приезжал в офис, но уже третий день молчал как партизан.
Может, простыл? пробормотала она, вытирая пыль с телефонного столика. Или начальник в срочную командировку отправил?
Но сын всегда предупреждал о поездках это было их негласным договором. Маргарита Викторовна налила чаю, но он казался горьким, хотя сахара положила как всегда. Села у окна, смотрела во двор. Соседка Галина Семёновна развешивала бельё, напевая что-то из “Иронии судьбы”. У неё-то дети названивают как по расписанию, внуки каждые выходные приезжают. А Витя…
Телефон зазвонил резко, словно спеша вывести её из задумчивости. Маргарита Викторовна чуть не опрокинула вазочку с конфетами, хватая трубку.
Алло! Витенька?
Ой, простите, это не тот номер, ответил незнакомый мужской голос.
Ах, извините…
Она медленно положила трубку. Сердце колотилось, как после подъёма на девятый этаж без лифта. “Что за нервы из-за пустякового звонка!” укорила себя Маргарита Викторовна. Попробовала снова наблюдать за двором, но мысли путались одна тревожнее другой.
Витя работал логистом в транспортной фирме, ездил по области, иногда и дальше. А вдруг ДТП? По телевизору только и говорят о дорожных происшествиях. Маргарита Викторовна забегала по комнате, как заводная. Руки дрожали, когда она снова набрала номер сына.
Абонент временно недоступен, сообщил бездушный голос оператора.
Господи, что же случилось? прошептала она.
Вспомнила их последнюю ссору. Смешно, из-за пустяка. Витя зашёл в гости, а она начала допытываться, когда же он женится, почему в тридцать пять лет всё ещё холост. Сын нахмурился, сказал, что сначала надо встать на ноги. А она не унималась: “Квартира есть, машина есть чего ещё не хватает?”
Мам, отвяжись, ладно? вздохнул тогда Витя. Проблем хватает и без этого.
Да какие у тебя проблемы?
Понимания не хватает, буркнул он и ушёл раньше обычного.
Маргарита Викторовна тогда дулась весь вечер. А теперь готова была отдать что угодно, чтобы забрать эти слова обратно. Может, Витя обиделся и специально не звонит? Хотя нет, сын не злопамятный не в него это.
К полудню тревога стала невыносимой. Маргарита Викторовна накинула пальто и пошла к Галине Семёновне, жившей через подъезд. Соседка открыла дверь с удивлением:
Рита? Ты что, заболела? Лицо какое-то…
Галя, можно к тебе? Совсем измучилась.
Конечно, заходи. Чай будешь?
На кухне Маргарита Викторовна выложила все переживания, а Галина Семёновна слушала, периодически поддакивая.
Слушай, а к нему домой не съездишь? предложила она наконец.
Как я поеду? Ключей у меня нет. Да и без приглашения неудобно…
Да брось! Ты ж мать! Постучишься если дома, откроет. Может, заболел, вот и не звонит.
А если не дома?
Тогда у соседей спросишь. Всё-таки материнское сердце люди поймут.
Маргарита Викторовна задумалась. Идея разумная, но страшноватая. А вдруг у Вити кто-то есть? Тогда она окажется в дурацком положении.
Может, подождать? Завтра позвонит…
Рита, три дня молчания это уже не просто так. Лучше проверить, чем с ума сходить от дурных мыслей.
Вечером Маргарита Викторовна так и не решилась ехать. Всю ночь ворочалась, прислушиваясь к каждому шороху. А вдруг телефон зазвонит? Но он молчал.
На четвёртый день терпение лопнуло. Она доехала до Витиного дома нового района с девятиэтажками. Поднялась на шестой этаж, постояла перед дверью, собираясь с духом.
Нажала звонок. Тишина. Нажала ещё раз. За дверью зашуршало, послышались шаги.
Кто там? голос сына, хриплый, сонный.
Витенька, это я.
Долгая пауза. Щёлкнули замки. Дверь приоткрылась. Витя стоял в мятом спортивном костюме, небритый, с тёмными кругами под глазами.
Мам? Ты чего?
Сынок! Маргарита Викторовна шагнула вперёд, но он отстранился.
Заходи, пробурчал он, разворачиваясь в квартиру.
В комнате царил кавардак: грязная посуда, пустые банки из-под пива, пепельница с окурками (хотя Витя не курил). На диване скомканное одеяло.
Что случилось? Я места себе не нахожу, третий день без вести…
Витя тяжело опустился в кресло, провёл рукой по лицу.
Сейчас не время для разговоров, мам.
Как не время? Ты заболел? Температура есть? Она потянулась ко лбу, но он отмахнулся.
Я не болен. Просто… замолчал, уставившись в стену.
Что “просто”? Витя, ты меня пугаешь!
Он долго молчал, потом проговорил, не глядя на неё:
Меня уволили.
Как уволили? За что?
Фуру разбил. По моей вине. Теперь ещё и возмещать ущерб.
Маргарита Викторовна опустилась на диван. Теперь всё стало ясно и молчание, и этот бардак, и потерянный вид сына.
Сынок, почему сразу не сказал? Думаешь, я бы ругаться стала?
А что говорить? Просрал всё. Работу, репутацию… Квартира в ипотеке, платить нечем. Голос дрогнул.
Она подошла, села рядом. На этот раз он не отстранился, когда она взяла его за руку.
Да разве это конец света? Работу найдёшь. Главное здоров.
Мам, ты не понимаешь. Мне тридцать пять, а я как щенок ни семьи, ни денег, ни толком профессии.
Зато есть мать, которая тебя любит. И руки у тебя золотые всегда заработаешь.На следующее утро Витя проснулся от запаха свежего борща и, потянувшись, улыбнулся мир уже не казался таким безнадёжным.