**Ненависть сквозь любовь**
Татьяна Ивановна стояла у окна, стиснув зубы, пока её соседка Людмила Семёновна развешивала бельё во дворе. Каждое движение той казалось ей нарочито медленным, будто Людмила специально растягивала этот процесс, чтобы все увидели её идеально выглаженные простыни.
Опять эта пава вырядилась, процедила сквозь зубы Татьяна Ивановна, сжимая край занавески так, что пальцы побелели. Думает, на неё глаз не отвести…
Людмила Семёновна между тем напевала под нос старую песню, поправляя прищепки. Она была на пять лет моложе Татьяны Ивановны, но выглядела так, будто время над ней не властно волосы уложены в аккуратную причёску, платье отглажено, туфли блестят, как новенькие. И эта её осанка прямая спина, гордо поднятый подбородок выводила Татьяну Ивановну из себя.
Они жили по соседству уже двадцать три года, и все эти годы между ними тлела необъяснимая вражда. Всё началось с ерунды однажды Людмила заметила, что Татьяна Ивановна слишком густо сажает бархатцы у подъезда.
Их же надо реже сажать, а то зачахнут, осторожно заметила она.
Я сама знаю, как цветы сажать! огрызнулась Татьяна Ивановна. Не надо меня учить!
Да я просто хотела помочь… У меня тоже бархатцы росли, очень красивые были.
Не нужна мне ваша помощь! отрезала Татьяна и резко развернулась, оставив соседку с растерянным взглядом.
С тех пор они здоровались сквозь зубы, а чаще просто делали вид, что не замечают друг друга. Каждое действие Людмилы Татьяна Ивановна воспринимала как скрытый укол. Новый шарф? Хвастается. Аромат свежей выпечки из её квартиры? Назло, мол, смотрите, какая я хозяйка.
Мама, да что ты к ней придираешься? возмущалась дочь Катя, когда приезжала в гости. Нормальная же женщина!
Ты её не знаешь, хмуро бросала Татьяна Ивановна. Она только кажется доброй… Помнишь, как у Борисовых собаку украла?
Мам, её же на улице подобрала! Борисовы её на цепь посадили, а Людмила Семёновна домой взяла.
Ну да, конечно! Она вся такая благодетельница! Татьяна Ивановна с силой хлопнула дверцей шкафа.
А Людмила Семёновна страдала не меньше. Она искренне не понимала, чем заслужила такую ненависть. Пыталась несколько раз заговорить приносила варенье, предлагала помочь с сумками. Но Татьяна Ивановна каждый раз отворачивалась.
Спасибо, не надо, ледяным тоном отвечала она. Я сама.
Варенье даже не брала, говорила, что не ест сладкое. Хотя Людмила видела, как та покупала в магазине шоколадки.
Не пойму я её, вздыхала Людмила, разговаривая с подругой по телефону. Вроде и не обижала её никогда, а она смотрит, будто я ей что-то должна.
Да забудь ты про неё, отмахивалась подруга. Бывают же люди колючие.
Но Людмиле было тяжело. Она любила общаться, а тут рядом живёт человек, который смотрит на неё как на врага.
Однажды морозным вечером Людмила поскользнулась на обледеневшей дорожке. Пакеты разлетелись, колено сильно ударилось о лёд. Она застонала, пытаясь подняться, но не получалось.
И вдруг из подъезда вышла Татьяна Ивановна. Увидела её и замерла. Первая мысль: *«Пусть полежит, наука…»* Но тут же устыдилась. Женщина лежит на снегу, ей больно.
Вставайте, протянула руку Татьяна. Осторожно.
Людмила ухватилась за её ладонь и с трудом поднялась.
Спасибо вам… Колено, кажется, распухло.
Сначала продукты соберём, потом посмотрим, деловито сказала Татьяна Ивановна, подбирая рассыпанные покупки. Зелёнка дома есть?
Кажется, да…
Обработайте хорошо. И лёд приложите, чтобы отёк спал.
Они собрали всё, и Татьяна проводила Людмилу до лифта.
Ещё раз спасибо, прошептала та. Не знаю, как бы без вас справилась.
Татьяна Ивановна только кивнула и отвернулась. Но весь вечер думала об этом. Почему-то не давало покоя выражение лица Людмилы удивлённое, будто она не ожидала помощи.
*«А что, я что, по-вашему, вообще не человек?»* крутилось в голове.
Утром, услышав, как Людмила ковыляет по лестнице (лифт снова не работал), Татьяна выглянула в коридор.
Как нога?
Болит, но терпимо. Спасибо за вчерашнее.
Да ладно… Татьяна помолчала. В магазин идёте? Я могу сходить. Всё равно собиралась.
Людмила удивлённо посмотрела на неё.
Вы правда не против? Вот список… И деньги.
Какие деньги? Обойдёмся. Она взяла листок. Хлеб, молоко, сметана. Поняла.
Когда Татьяна вернулась, Людмила стояла на пороге с пирогом.
Вчера испекла… С яблоками.
Мне не… начала было Татьяна, но запнулась. То есть… спасибо. Люблю с яблоками.
Они стояли в дверях, и обеим было неловко.
Заходите, чай попьём, вдруг предложила Людмила. Раз уж пирог дала…
Татьяна хотела отказаться, но что-то заставило её кивнуть.
Квартира Людмилы была такой же, но совсем другой уютной, с фотографиями на стенах, цветами на подоконниках.
Красиво у вас, невольно вырвалось у Татьяны.
Да что вы, обычное… Присаживайтесь, чайник сейчас закипит.
Они пили чай, сначала молча, потом разговор потихоньку оживился о ценах, о погоде, о вечно ломающемся лифте.
А это кто? Татьяна кивнула на фото мужчины в морской форме.
Муж. Ушёл пять лет назад…
Простите, не знала.
Ничего. Инсульт… Быстро всё. А у вас?
Развелись давно. Дочь далеко живёт, редко приезжает.
Они допили чай, и Татьяна поднялась.
Спасибо за угощение.
После этого что-то изменилось. Не сразу, не в один день. Но враждебность растаяла, словно весенний снег. Они стали здороваться, иногдаОни сидели на скамейке у подъезда, глядя на первые осенние листья, и тихо смеялись над тем, как много времени потратили на глупую вражду, вместо того чтобы просто стать подругами.