Во сне я летела на самолёте, и всё вокруг было как в тумане. Я Ольга Петрова, женщина с мягкими формами, купившая два места у иллюминатора, чтобы никому не мешать. Мой пёс Барсик, толстый и ленивый, как облако, остался дома.
Вдруг в салон вплыла девушка стройная, как берёзка, с волосами, будто из сказки про Василису. Имя её было Алевтина, и взгляд её был острым, как зимний ветер. Она остановилась рядом и фыркнула:
Фу. Как можно?
Я сняла наушники, будто проснулась.
Это мне?
Она смотрела на меня, будто я лужа на идеально чистом снегу.
Я не сяду рядом с тобой.
Здесь мои места, ответила я, показывая билеты. Оба.
Ты хоть в зеркало себя видела?
Мир на миг потемнел. Сколько раз я слышала это в метро, в магазине, даже во сне. Но здесь, в небе, не было возможности уйти.
У меня свои причины, сказала я тихо. И я не обязана тебе их объяснять.
Она не унималась. Голос её звенел, как разбитый хрусталь.
Такие, как ты, вообще не должны летать!
В моей груди вспыхнул огонь. Я нажала кнопку, и появилась стюардесса статная, как матрёшка.
Эта пассажирка оскорбляет меня, сказала я, показывая билеты.
Алевтина скривила губы. Её место было в другом ряду она просто хотела устроить сцену.
Стюардесса вежливо, но твёрдо попросила её вернуться на своё место. Но Алевтина закатила истерику, кричала о «дискриминации худых».
И тогда случилось неожиданное.
Капитан приказал высадить её. Она кричала, грозила судом, но через десять минут её не стало.
Мне принесли чай с брусничным пирогом и записку:
*Вы достойны уважения. Спасибо за ваше терпение.*
Я не искала одобрения. Просто устала от чужих правил. А за окном плыли облака, как мой Барсик толстые, белые и беззаботные.