Всё! Хватит! Ольга швырнула тряпочку в раковину, брызги полетели по всей кухне. С меня довольно! Слышишь, Иван? Довольно!
Муж отложил газету, недовольно поморщился.
Чего опять разошлась? Нервы шалят? Пустырника выпей.
Пустырника выпей! передразнила его Ольга, уперев руки в бока. Тридцать лет одно и то же! «Попей пустырника, Оля. Не ори, Оля. Где ужин, Оля?» А я что по-твоему? Прислуга бесплатная?
Иван сложил газету, тяжело вздохнул. Все бабы на пенсии с катушек слетают, подумал он. Сидят без дела, вот и выдумывают чепуху…
Ольга Михайловна, произнёс он нарочито официально, в чём дело? Изъясняйся понятнее.
В чём дело? она рассмеялась, но смех вышел горьким. Да ни в чём, Ваня. Просто до меня кое-что дошло. Поздно, конечно, но дошло.
Ольга вытерла руки об фартук, сняла его, аккуратно повесила на гвоздик. Движения её были размеренными, обдуманными. Иван насторожился так жена вела себя, когда принимала важные решения.
Садись, сказала она. Поговорим.
О чём? он сделал вид, что хочет вернуться к газете. Может, чаю нальём? Ты же щи обещала на ужин…
Щи, повторила Ольга и покачала головой. Конечно, щи. А знаешь, Ваня, когда я последний раз делала что-то для души? Не для тебя, не для детей, не для внучат. Для себя одной?
Иван опешил. Такие вопросы всегда ставили его в тупик. Какая ещё «душа», когда есть семья, дом, обязанности?
Не въезжаю, о чём ты.
Не въезжаешь, кивнула Ольга. Вот именно. И никогда не въезжал. Помнишь, как мы познакомились?
В доме культуры, на танцах, автоматически ответил он.
Ага. Мне было восемнадцать. Я хотела в пединститут поступать, на учителя литературы. Помнишь?
Иван смутно припоминал что-то такое, но тогда это казалось ему девичьими бзиками. Зачем бабе высшее образование, если можно замуж удачно выйти?
Ну помню. И что?
А то, что не поступила. Потому что ты сказал: на кой тебе учёба, когда мы поженимся? Дети пойдут, хозяйство вести надо. И я согласилась. Первая причина.
Ольга подошла к окну, посмотрела во двор, где соседские ребятишки гоняли мяч. Такой же солнечный денёк был тогда, когда она впервые подумала, что жизнь проходит мимо.
Потом родилась Наташка, продолжила она, не оборачиваясь. Я хотела на работу выйти, когда ей годик исполнился. В библиотеку устроиться. Книжки люблю, всегда любила. А ты заявил: «Чего за бред? Ребёнка на кого кинешь? Сиди дома, материнством занимайся».
Ну и правильно сказал! возмутился Иван. Ребёнок без матери сирота при живых родителях!
Правильно, согласилась Ольга. Вторая причина. Потом Алёшка родился. Потом твоя мать к нам перебралась, помнишь? Больная, слабая. И кто за ней ухаживал? Кто постели перестилал, лекарства в аптеку бегал, к докторам возил?
Ты. Но это же нормально, мужик на работе…
Нормально. Третья причина. Ольга обернулась, посмотрела на мужа пристально, будто впервые его увидела. А когда я болела? Помнишь, как с воспалением лёгких валялась?
Иван почесал затылок. Смутно помнилось, жена действительно приболела, но он тогда был занят аврал на стройке, начальство на шее сидело…
Помню, как же.
Кто за мной ухаживал, когда температура под сорок была? Кто врача вызывал? Кто бульон варил?
Молчание затянулось. Иван вспомнил: он тогда лишь изредка заглядывал в спальню, спрашивал, как дела, а потом шёл к телевизору. Жена сама как-то справлялась.
Я сама, ответила за него Ольга. Сама в аптеку еле доползла, сама врача умоляла прийти. А ты даже чашку чая не подал. Четвёртая причина.
Она подошла к столу, села напротив мужа. Сложила руки на коленях, выпрямила спину. Иван вдруг заметил, что жена похудела. И седины прибавилось. Когда это случилось?
Дальше что? спросил он тише.
Дальше внуки пошли. Наташкина Верка, Алёшкин Стёпка. И к кому их таскали, когда родители на работе были? Ко мне. Кто с уроками сидел, кормил, в школу сопровождал?
Ну… бабушки на то и бабушки.
Бабушки. Верно. А где дедушки в это время? Ольга усмехнулась. А дедушки в гараже с приятелями сидят. Или на рыбалке. Или просто перед телевизором валяются. Потому что «я, мол, всю жизнь вкалывал, теперь отдыхать буду». Пятая причина.
Иван заёрзал на стуле. Разговор принимал скверный оборот. Жена явно к чему-то клонила, но к чему?
Оля, может, хватит? Чего ты добиваешься?
Ничего не добиваюсь. Просто объясняю. Она встала, подошла к холодильнику, достала банку компота. Хочешь?
Хочу.
Ольга налила компот в две кружки, поставила одну перед мужем. Он пил, а она продолжала:
Шестая причина проще простого. Ты меня не замечаешь, Ваня. Вообще. Вот я сейчас перед тобой стою, а ты смотришь, но не видишь. Не знаешь, какое у меня любимое платье, не помнишь, когда у меня день рождения без напоминания. Не интересуешься, о чём я думаю, что читаю, чего боюсь. Я для тебя просто часть обстановки. Удобная, привычная, невидимая.
Оль, ну что за глупости? Конечно, замечаю! Мы же тридцать лет вместе…
Вместе, кивнула она. Рядом. Но не вместе. Ты знаешь, что я полгода хожу в драмкружок?
Иван растерялся. Какой ещё кружок? Жена всегда дома торчала, по хозяйству возилась…
Не знаю, честно признался он.
Вот именно. А я хожу. Каждую среду. И знаешь что? Там есть люди, которые меня слушают. Которым интересно, что я скажу. Которые помнят, как меня зовут. Не «мам», не «бабка», не «жена». А Ольга.
Она допила компот, поставила пустую кружку на стол.
И седьмая причина, Ваня. Самая главная. Я уА потом наступила тишина, в которой оба наконец-то услышали не только друг друга, но и себя и в этой тишине, хрупкой и новой, медленно зарождалось что-то настоящее.